Гром победы, раздавайся!

– Смотри-ка, не забрали ведь награды, ироды! – воскликнул Данила. – Чего это они так? И рука дядькина, деревянная рядом с ним сбоку лежит. Да и он, также как и лекарь Устинов, совсем даже не рубленный и вовсе не резанный. С остальными-то вона чего содеяли!

– Это же беслы, у них свое понимание войны, – пожав плечами, ответил тихо прапорщик Травкин. – Я и сам их не пойму, злобные и безжалостные они злодеи, вон ведь как ребяток на дереве истязали, раненых лютой смерти предали, руки-ноги им рубя, а Карпычу и Устинову аккуратно шейную вену вскрыли. Не мучились, не страдали они перед смертью, словно бы и правда, как сейчас Федя сказал, уснули. Видать, беслы эти Карпыча сильно зауважали, наверное, поняли, что он бывалый воин. Ничего, окромя оружия, с него не взяли, только лишь один хвост с каски спороли. А вот с Венедиктом тогда что? – задал он негромко себе вопрос и сам же на него тут же ответил: – Может, потому что лекарь и не военный человек. Да и без оружия ведь совсем. Вот, видать, с того-то и умертвили его так вот, без мук. Хотя все одно они изверги, остальных-то вон как всех рубили, а уж эти страдальцы на дереве, чего они перетерпели при пытке, и словами даже не описать!

Обведя взглядом стоящих вокруг егерей, Алексей остановил его на Осокине.

– Поручик, сколько их было? След есть?

– Так точно, господин полковник! – ответил тот. – По нему уже идет рота. Заметали его, конечно, но разве же моих теперь что-нибудь остановит?! Не более полутора сотен беслы здесь у дороги было. При заводных конях они все.

– Ясно, похоже на рейдовый отряд, – проговорил глухо Егоров. – Слабое место у нас волки искали, разнюхивали, а тут обоз небольшой идет при малой охране, да еще и в глухом месте. Тимофей, на подходе две наши роты и Бугские казаки, забирай их всех и достань мне этих гадов! Загони, затрави их и постарайся хотя бы одного живым взять!

– Есть, ваше высокоблагородие! – козырнул поручик. – Так, чего тут стоим? По коням! – крикнул он окружающим. – Все, у кого есть лошадь, собирайтесь вон у того тополя за ближним ручьем. Как только казаки с нашими первыми ротами подскочат, все в погоню пойдем!

– Прощай, Карпыч, – бледный Лужин поцеловал лежащего друга в лоб и порывисто вскочил на ноги. – Ваше высокоблагородие, я с ними!

– Давай, Федя, – кивнул Егоров. – Никита, бери конвой и езжай в лагерь, расскажи Рогозину Александру Павловичу про то, что здесь случилось, пусть высылает сюда обоз. Будем ребяток к себе вывозить и хоронить чин чином с отпеванием и всеми положенными воинскими почестями.

Погоня вернулась через два дня на третий.

– Простите, господин полковник, ушли волки, – склонив голову, докладывал изможденный до предела командир дозорной роты. – Мы след распутали и потом по нему все время шли.