Грот в Ущелье Женщин

Прижимаю я к себе Лену, веду шаг за шагом вперед. И все советую: «Вверх смотри. Вверх. Под ноги не нужно», – боясь, не закружилась бы у нее голова. Медленно двигаемся. Очень медленно, и все же половина пути осталась позади. Дотянем теперь. Обязательно дотянем. А Лена вдруг остановилась. Сдавила мне руку судорожно, до боли.

– Что?! Что с тобой?!

Молчит. Губа закушена. Как и дома. Лицо синевой отдает. Да что же это?! Неужели роды начались? На мосту!

– Потерпи, – уговариваю. – Скоро дойдем.

Отпустила руку мою, пожала благодарно, улыбнулась болезненно.

– Пошли.

Ветер сорвал с посиневших губ это тихое решительное слово, и я скорее понял, чем услышал Лену.

Пошагали неспешно. Конца ему не видно, этому мосту, и впрямь – чертову. Ведь в обычную пору, пусть даже ветер, перебежишь его, не заметив, сейчас же все дощечки я пересчитал. Тоненькие они, оказывается, узенькие. Сколочены из ящиков водочных. То и гляди, какая дощечка не выдержит.

А на том берегу уже ждет нас Маша Чикатаева, заведующая медпунктом. Увидел, должно, часовой с вышки нас, доложил дежурному, а тот в сельсовет позвонил.

Приятно. Забота без просьбы о содействии всегда приятна.

Я не знал, некогда было оглядываться, что и позади нас к мосту подошел Терюшин с двумя пограничниками. Я их потом увидел. Когда осилили мы в конце концов свой бесконечный путь.

Вот и медпункт. Ни разу прежде я в нем не бывал. Обычный приземистый дом из двух больших комнат и темного коридора. Первая комната оборудована для приема больных. Стены окрашены, прямо по бревнам, в голубой цвет. Стол накрыт белой, старательно выглаженной простыней.

Три стула в белых чехлах. Кушетка, аккуратно застланная простыней, а в ногах – медицинская клеенка. Два шкафа с застекленными дверцами. У глухой стены, тоже белой, плита, оставшаяся, видимо, с тех времен, когда здесь жила какая-то семья, была тщательно побелена. Даже конфорки сияли белизной. Все это создавало впечатление стерильной чистоты и едва уловимой, но подчеркивающей торжественности. А хозяйка бело-голубого царства, скинувшая шубку и надевшая белый халат, словно влилась в эту чистоту, смешалась с ней.

Я уже несколько раз встречался с Машей Чикатаевой, и меня всегда удивляла ее круглость.

Неповторимая. Особая. Круглое личико, круглые глаза, словно с удивлением и тихим восторгом взирающие на мир; даже пальцы ее были как бы составленными из бочоночков лото. И ногти круглые, похожие на перламутровые пуговицы. Кто-то из солдат назвал ее «чебурашкой». Она и впрямь походила на чебурашку, только волосы русые, да уши маленькие, кругленькие. Судьба Лены, моя судьба сейчас в руках этой кругленькой девушки.