Грот в Ущелье Женщин

Ногайцев и Яркин пилили, уложив на козлы толстое, отполированное морем бревно, Кирилюк неторопливо взмахивал колуном, делая несколько надрубов на внушительной чурке, затем, крякнув, ударял со всей силой, и чурка разваливалась сразу на несколько частей. Ловко. Рационально.

– Старшина послал? – поздоровавшись, спросил я у ребят.

– Он Кирилюка с продуктами послал сюда, а мы сами. Думаем, может, дров нет, а ребенку как в холоде? – ответил за всех ефрейтор Ногайцев.

– Давайте, я порублю.

Спустился я с крыльца, взял топор, но Кирилюк подошел ко мне и забрал его у меня.

Сердито, как мне показалось, спросил:

– Чи спамши вы? Чи думка вас, не смогем сами нарубать?

Вот так, шагай, отец, отсюда, без тебя есть кому позаботиться о твоем наследнике!

В пустую квартиру мне идти не хотелось, и я направился на заставу. Когда подошел поближе, навстречу мне высыпали все пограничники. В наброшенных поверх нижних рубашек куртках, с улыбками на розовых ото сна лицах. Солдаты поздравляли меня, крепко пожимая руку, спрашивали, какой он, новорожденный пограничник, советовали в метрику вписать не название становища, а номер заставы, и мне было весело и покойно среди этих молодых, заботливых друзей.

И Полосухин с Терюшиным вышли. Тоже поздравили. Потом Полосухин приказал:

– Трое суток выходных!

Глава тринадцатая

На правом фланге участка заставы происходило что-то непонятное. С поста наблюдения у губы Ветчиной крест доложили, что под самым берегом вдруг вынырнула голова. Подозрительная. Вроде тюленья, но вроде бы в очках. Не успели разобраться солдаты. Начальник заставы – туда. Ну и мои выходные плакали слезами горючими.

Всего день провел в своих хлопотах.

Все, как мне казалось, нужное: соки, компоты разные, какие только в магазине были, варенья – все закупил и перетаскал в медпункт. Рейса четыре сделал. Можно было бы, конечно, в два управиться, но привлекала возможность лишний раз заглянуть к своим. Лена посвежела чуточку, а Олег похудел. Я забеспокоился, спрашиваю, не нужно ли чего? Лена и Маша вместе надо мной смеялись. Маша даже до слез. Потом вытолкала меня взашей. Ишь, говорит, повадился. Еще инфекцию занесешь. Знала бы, что уже вечером мне соками недосуг будет заниматься, разве выгнала бы? Только откуда ей знать, хотя и с границей рядом живет. Рядом, но не по ее законам.

Полосухин обследовал весь берег в губе. В бинокль даже рассматривал расщелины и подозрительные места, как под микроскопом. Нет ничего. Вроде бы все нормально. От Падуна до Ветчиного креста наряды берег буквально прощупали – тоже никаких следов. Можно бы успокоиться, но разве сложишь лапки, если голова, как докладывали солдаты, весьма подозрительная. У тюленя очки не могут сверкнуть. Очкариков среди них еще не попадалось.