Грот в Ущелье Женщин

Пока я слышал мнение только одного ефрейтора о случившемся, с ним и начал разговор:

– Начальник заставы винит себя в том, что не оставил Силаева. Добрался бы до поста наблюдения, дал знать на заставу. И найти Силаева было бы легче. Минимум часа на два раньше помощь бы пришла.

– Теперь-то всяко можно прикидывать, – пробурчал ефрейтор Ногайцев. – Только вот товарищ прапорщик приводил мне как-то умную пословицу.

Вот тебе и еще одно мнение вслух. И кого? Самого, как мне казалось, рассудительного парня. Значит, нужно переубеждать

– Я тоже слышал ее. Мудрость пословицы неоспорима.

Но мысль, которую высказал мне начальник заставы, владела им и там. Решиться только не смог. В этом он сейчас себя винит. В остальном, поверьте мне, он сделал все. Боролся до последнего.

– Мы верим, – успокоил меня Слава Ногайцев. – Вернется ли только то уважение к капитану, какое было? Трудно все. Сложно.

– Мы – поверим, – угрюмо подтвердил Гранский. – Только вы сами вдумайтесь, что кроется за словами начальника заставы? Так ведь любую трусость оправдать можно."

"– Зачем же хуже думать о людях, чем они есть? Честность свойственна людям.

– Пока, к великому сожалению, не всем.

– Нечестный честного не поймет, – ответил я Гранскому и пожалел. Зачем? Нет у меня основания обижать человека только за то, что он пытается, как, впрочем, и я сам, разобраться в случившемся. Я еще не знал, как уместна была моя фраза, не знал истинной причины этой откровенной неприязни к Полосухину. Многого я тогда еще не знал…

Вздрогнули стекла. Тяжелый вздох прокатился за стенами казармы, и засвистело, завыло во дворе, кинуло в стекла пригоршни жесткого снега, и, будто испугавшись налетевшего заряда, резко позвонил коммутатор.

Дежурный выскочил в коридор. Крикнул оттуда:

– Товарищ старший лейтенант, жена вас.

– Где ты? Что там еще случилось?

– Здесь. На заставе? Ничего. Все в порядке.

– О, господи. Сколько времени не был…

– Приду я. Как все наряды позвонят, я – домой. Ты спи.

– Ясно. Разъяснил.

– Не обижайся. Приду. Куда денусь?

Глава шестая

Пролетел десяток шальных суток. Дозор по берегу или проверка нарядов, сон урывками, подготовка к беседам на партмассовой, к докладам на комсомольских собраниях и на бюро – и вот уже боевой расчет; стало быть, заспешили минуты и часы новых суток, таких же беспокойных, в которых снова не хватит нескольких часов, чтобы все успеть сделать, что задумано и что сделать просто необходимо.

Я так и не побывал в становище, не встретился с дедом Савелием. Собирался к нему сегодня. Занятия по следопытству проводит капитан Полосухин, и у меня, стало быть, несколько часов свободных. Еще, правда, конспект к следующей теме политических занятий не готов, но для этого впереди оставалась целая ночь.