Грот в Ущелье Женщин

Польстило, видимо, Петру и низкопробное подхалимство какого-то иностранца (дипломата ли, купца ли), что открыл он, Петр, окно в Европу. Или не ведал самодержец, что испокон веку широкие двери были распахнуты для Европы здесь, по берегам Финского залива – Великий Новгород вел отсюда крупную торговлю не только с Европой, но и со странами арабскими. Нева была свободной для плавания, и по ней ганзейские купцы возили товары для Новгорода, для Москвы, оттуда во все русские города. Сам же Петр повелел перевезти прах Александра Невского в Петербург. Невского!

Поразительно, как может быстро смениться у человека убежденность, как переоцениться оценки, как измениться выводы? Те, прежние сомнения, то возникшее в «Дубках» возмущение, вдруг обрело уверенность.

Но, похоже, не вдруг. Дед Савелий просто подтолкнул легонько то, что уже годами накапливалось, вызревая в глубине моего сознания. Ведь все, о чем говорил дед, читал я у Устрялова, у Елючевского, у Валишевского. У Пушкина читал. У Бадигина. У многих декабристов. Но откладываясь в памяти, прочитанное не наталкивало на переоценку привычного, усвоенного со школьной скамьи, а только готовило эту переоценку, ожидая катализатора. И достаточна была его малая капля.

Более того, и та первая беседа с дедом Савелием, и множество следующих, да и книги, которые охотно давал он мне, еще основательней поколебали мое отношение к школьной, а точнее, к официально-казенной историографии, и при любой возможности начал я стремиться докопаться до исторической истины. Касалось это и Ленинграда.

В Сестрорецк я приезжал несколько раз, но не только отдыхать, но и разобраться в возникших у меня сомнениях.

И истина оказалась настолько ошеломляющей, что я долго не мог в нее поверить, еще и еще раз перепроверяя себя. И вот в конце концов вывод: не была Нева от Ладоги да Котлина озера (так именовали наши предки Финский залив) приютом убогого чухонца, не из тьмы лесов и не из топи болот вознесся город пышно и горделиво; не бросал финский рыболов ветхий невод в неведомые воды, и не прорубали Невский проспект сквозь чащобу – берега Невы, берега Котлина озера были основательно обжиты. Здесь многие века были гостеприимно распахнуты ворота для выгодной торговли со всеми европейскими странам, а из Великого Новгорода к берегам Невы шла ухоженная, прямоезжая, как тогда говорили, дорога. По ней-то и пролег Невский."

"Ижорская земля Водьской пятины Новгорода имела не только десятки богатых сел и весей, боярских вотчин, где строились торговые и военные корабли, где густо стояли у причалов лабазы, набитые товарами для торга, к самим причалам приставали суда под самыми различными флагами, но и такие крупные города-крепости, как Невское Устье, Канцы, Орешек.