И вкус тьмы на губах

Сколько же ушло времени на расспросы принца, раз придворные уже все знают? Минуту. О какой провокации идет речь? С ответом лучше поторопиться, пока влюбленная в Арчиваля девица, злясь, не зарядила мне боевым заклинанием в лоб.

– Я никого не провоцировала, но лорд Арчиваль на самом деле утратил самоконтроль.

Щека рыжей фрейлины нервно дернулась.

Что она хотела спросить еще, осталось тайной – в покои вошла принцесса Мадлен.

Удивительно, на этот раз боги были на моей стороне – и обозленная фрейлина ограничилась словами. Значит, не настолько потеряла голову от любви, чтобы решиться на дурные поступки из-за якобы несправедливо обиженного Арчиваля. И это замечательно! Любовь не оправдывает подлые поступки.

Принцесса лично обработала мою рану прохладным, с резким травяным запахом кремом. Когда опухоль стала так же быстро уменьшаться, как и появилась, в гостевые покои ворвался мужчина в светло-сером костюме.

– Ваше высочество, простите за задержку!

Больше не тратя времени, целитель занялся моей ногой.

Как и обещал принц, на лечение ушло от силы пятнадцать минут. Правда, для этого пришлось ждать чуть больше.

– Обильное питье и сон, больше госпоже теперь ничего не нужно, – вынес вердикт целитель."

"Я хотела было запротестовать, что не хочу злоупотреблять гостеприимством императорской семьи, но встретилась взглядом с непреклонной и несговорчивой Мадлен.

– Виктрэма сейчас во дворце нет, он занимается поисками кузена, так что ты можешь подождать его возращения с пользой. Отдыхай, Виола, мы оставим тебя, но прежде я принесу удобные туфли – у нас одинаковый размер ноги.

Зачем это? Я смутилась.

– Ваше высочество, не стоит беспокоиться.

Мадлен улыбнулась и не стала меня слушать.

Вскоре я осталась в комнате одна. Устроившись удобнее среди мягких подушек, вспомнила о конверте Арчиваля. Когда я его бросала на постель, бумага разорвалась и внутри что-то серебристо блеснуло. Неужели я невольно попала пальцем в небо и Арчиваль вдобавок к гонорару хотел вручить какое-то украшение? Деньги возьму – я их честно заработала, остальное верну семье кромешника через принцессу.

Потянувшись за конвертом, нечаянно увеличила прореху в темно-зеленой оберточной бумаге. На шелковое покрывало выпал самописец в стальном корпусе.

Я сразу его узнала – и дыхание перехватило от ужаса.

– Нет, боги, нет…

На дорогом самописце выбита дарственная надпись: «Главному умнику семьи от любящих сестер».

Слова, брошенные кузеном в гневе, бились в голове.

Больше ни о чем Виктрэм не думал. Ни о том, где Арчи мог затаиться, ни о том, что он задумал и для чего.

Он не верил кузену. И боялся, что на этот раз тот не соврал.