Бесконечность любви, бесконечность печали.

Крем для рук и лица тоже подбирала, предварительно изучив состав: ника­ких отдушек и искусственных компонентов! То, насколько при­влекательно она выглядит для окружающих, ее совершенно не волновало.

И вот пожалуйста: тушь для ресниц, блеск для губ... Для чего?

«Или для кого?» - поправила она себя.

Осознание того, что хочется предстать перед Вадимом во всей возможной в ее состоянии красе, оказалось неожиданным. На­столько, что предательски дрогнувшая рука позволила кисточке коснуться кожи. Еще и моргнула: жирное черное пятно на верхнем веке тут же отметилось кляксой на нижнем."

"«Совсем квалификацию потеряла, - усмехнулась Катя и, вплот­ную приблизившись к отражению, попыталась убрать тушь ват­ной палочкой. - Линзы забыла надеть! - вспомнила с досадой. В последнее время она предпочитала очки. - Он говорил, что мне идут очки. Ладно, пусть без линз... А вдруг зря стараюсь? Вдруг уе­хал, не ответит на звонок или откажется встретиться? - роились в голове пугающие мысли. - Значит, поеду в офис - Зина не выго­нит. Или к нему домой - других вариантов нет. Усмирю гордыню, буду просить, умолять. Заодно поблагодарю, что помог отцу с опе­рацией. Все-таки Вадим - не Проскурин или Колесников. Добрее, порядочнее... В чем-то... - поправила она себя. - Четыре месяца как расстались, а кажется, полжизни прошло... Летит время - год назад я вообще была замужней дамой... Так, хватит ностальгиро­вать, пора звонить».

Нацепив очки, Катя отыскала в телефоне номер Вадима, вздох­нула, собралась с духом... В этот момент в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел отец.

- Если ты звонишь Ладышеву, то не надо, - с ходу предостерег он. - Я уже звонил... - ответил он на вопросительный взгляд доче­ри. - Нам он не поможет.

Катя продолжала смотреть на отца. Словно не верила или не хо­тела верить.

- Как звонил? Откуда у тебя его номер? - спросила наконец.

- Неважно, - попытался уйти от ответа Александр Ильич, но все-таки признался. - Зимой в больнице случайно узнал, кто за меня хлопотал. Хотел поблагодарить при случае, - Александр Ильич понурил голову. - А сегодня он меня попрекнул той опера­цией. Так что... Забудь о нем, дочка.

Катя опустила руку с телефоном, сняла очки. Вспыхнувшая было надежда погасла. Последний шанс оказался бесплодной ил­люзией, как и все, что связывало ее с Вадимом.

Больше вариантов нет: ее девочке и ей самой суждено умереть.

«...Вот и все. Так и завершится миг, которому не суждено стать бесконечностью... Но ведь так не должно быть! Стоит Вадиму уз­нать, что это его ребенок, он все сделает, чтобы наш миг продлил­ся! Сейчас скажу ему!..» - как утопающий за соломинку, ухватилась она за эту мысль, нацепила очки, всмотрелась в дисплей телефо­на...

- Доча, не унижайся! - повысил голос отец. - Я пытался сказать, но понял, что ему не нужен ребенок.