Бесконечность любви, бесконечность печали.

- Любимый чело­век, - поправила она себя, - отец... И два клена за забором: один желтый, другой красный, - подняла она удивленный взгляд.

- Вот! Что и требовалось доказать! У вас тоже есть свои «ябло­ки»! И корни ваши остались там... Так что я не философ... - повто­рил он, усмехнувшись. - Философом по образованию была мама, но ради меня пошла мыть подъезды. Я вас познакомлю, если хо­тите.

- Хочу! Я очень даже хочу познакомиться с женщиной, выра­стившей такого чудесного сына!.. Вот только не знаю, когда вер­нусь в Минск.

Не переживайте. Мне понятно, что вас здесь держит. Пока не разрешится главный вопрос - вы будете не здесь и не там... Но вы вернетесь, - убежденно произнес Олег и решительно поднялся с табуретки. - ...Однако я засиделся. Спите, я загляну к вам утром... Да, забыл сказать: ваш муж звонил, справлялся о состоянии, - вспомнил он уже в дверях.

- Спасибо. Но он мне не муж, - внесла ясность Катя. Генриха в мимолетном воспоминании она не видела. Даже стыдно стало: он столько сделал для нее и Марты! - Подождите секунду! - попыта­лась она снова задержать доктора. - Я смогу завтра увидеть дочь? Вы мне поможете?

Коснувшись дверной ручки, Олег остановился.

- Постараюсь, - что-то обдумав, пообещал он. - Спокойной ночи!

- Спокойной... Спасибо за ликбез из жизни растений! - добави­ла она вдогонку.

«А ведь он прав: сколько людей уехало из страны, сколько пы­тается прижиться на чужой земле... Многие уже без корней... И иногда обрубали их осознанно, в надежде, что так будет проще... Удивительный молодой человек, - закрыла она глаза. - И он прав: я вернусь... Мы вернемся...» - улыбаясь, Катя стала медленно по­гружаться в сон.

...Навстречу, расставив ручонки и заливисто хохоча, бежала под­росшая дочь. За ней с любовью и нежностью наблюдали двое муж­чин. За их спинами, шелестя листвой, раскачивались два клена - красный и желтый...

Январь 2015.

Продолжение следует..."