Бесконечность любви, бесконечность печали.

Или у друзей за городом набирался сил - приглашений хватало.

Опустив со лба солнцезащитные очки, Веня прошел к месту для курения, вытащил из кармана сигареты, удивленно заглянул в пачку: вроде только вечером открыл, а уже пора новую распечаты­вать. Придется в очередной раз бросать курить - недешевое нын­че для него удовольствие с учетом алиментов и отдыха отпрысков."

"«Вот Катя же с первого дня бросила, как узнала о беременности. Говорит, что и не вспоминает... Мне бы такую мотивацию. Забере­менеть, что ли?» - усмехнулся он, присел на край ограждения и от нечего делать принялся лениво рассматривать суетящийся люд.

Прибывали и отъезжали машины, из них вытаскивались от­пускные чемоданы, улетающие обнимались и целовались с прово­жающими, спешили в здание, их место тут же занимали другие от­пускники, то заслонявшие, то открывавшие обзор. И тут внимание Вени привлек мужчина, вышедший из зала навстречу людскому потоку. Вот он повернулся спиной, остановился, закурил. Высокий, крепкий, темноволосый...

Мужчина стряхнул пепел и, уступая место двум девушкам, ото­шел от автоматических дверей, встал полубоком...

«Ладышев! - подавился дымом Потюня. - Вот это номер! Тоже летит? Куда? А вдруг в одном самолете с Катей? - гадал он, наблю­дая за сосредоточенно что-то изучающим в телефоне Вадимом. - Или собрался ее проводить? С минуты на минуту Катя подъедет... Нет, куда-то летит, - заметил он рядом с Вадимом небольшой че­модан. - Пусть бы на минуту задержался... Подойти, что ли?»

- ...заканчивается регистрация на рейс №... Минск-Франкфурт... Просьба к пассажирам... - донеслось из динамика.

Веня решительно встал, сделал пару шагов наперерез людско­му потоку и тут же едва не был сбит с ног длинноногой девицей на высоченных каблуках. С выражением крайнего раздражения на лице она тащила за собой объемную сумку на колесиках, как танк, бесцеремонно расталкивая и людей, и чужие чемоданы.

- Женщина, осторожней! - возмутился молодой мужчина, едва успев оттащить в сторону ребенка в прогулочной коляске. - ...Ай- й-й! Дура! - не сдержавшись, рявкнул он вслед девице после того, как по его босой ноге, обутой в шлепанец, проехалась увесистая сумка. - Смотреть надо, куда прешь!

Все, кроме дамочки, обернулись. В том числе и Ладышев. По его лицу скользнула тень.

- ...начинается регистрация на рейс №... Минск - Прага... - меж­ду тем сообщил диктор.

Глянув на часы, Ладышев загасил сигарету, закрыл телефон, подхватил за ручку чемодан и сделал шаг к дверям.

- Простите! Извините! Опаздываю... Кира, подожди! Извините!

- Со стороны кратковременной парковки на пандусе от видавше­го виды авто советской эпохи с двумя чемоданами бежал, вернее пытался это делать, хрупкий молодой человек в очках.

- Кира! - снова прокричал он, пытаясь высмотреть кого-то впе­реди.