Бесконечность любви, бесконечность печали.

Профессор Кольтене предоставил рас­писанный на годы вперед поэтапный план операций, первую из которых следовало провести безотлагательно. Так что довольно быстро, буквально через пару месяцев, Сережа отправился с нео­жиданно обретенными родителями за границу.

Года три назад профессор прислал Автуховичу короткое сооб­щение об успешных итогах первого цикла операций и небольшой видеоролик, подтверждающий, как, опираясь на костыли, подрос­ший Сережа делает самостоятельные шаги.

Увы, это все. Дальнейшая судьба мальчика белорусскому док­тору не известна. И поинтересоваться уже не у кого: полтора года назад профессор Кольтене умер, о чем Автухович узнал из меди­цинской хроники. Еще он добавил: никогда не рассказал бы эту историю, если бы не одно обстоятельство.

Как-то по приезду в Минск Кольтене попросил свозить его на могилу умершего коллеги. Познакомились они в конце войны под Кенигсбергом. Молодой русский хирург, потерявший накануне беременную жену прооперировал в госпитале тяжело раненно­го немецкого подростка. Можно сказать, спас ему жизнь... Спустя много лет, уже в 1990-х, они снова встретились - профессор Лады- шев и... профессор Кольтене. В какой-то степени второй считал себя последователем первого, усвоив юношеский урок: и в выборе профессии, и в принципах гуманизма, которые тот проповедовал.

«Не имеет значения, кто перед тобой на операционном столе - друг, враг, какой у него цвет глаз, кожи, сколько ему лет. Ты обязан ему помочь, больной должен выздороветь», - приблизительно так процитировал он слова учителя у его могилы.

Как был бы счастлив знать Кольтене, что отблагодарил профес­сора Ладышева, поставив на ноги его внука!

Спустя несколько дней Леонид Борисович переслал Ладышеву ролик, который отыскал в архивах, и повторил, что, увы, больше ничем не сможет помочь: имена и фамилии истинных усыновите­лей ему не известны.

Вадим, раз за разом перечитывая письмо, просматривая кадры со смеющимся мальчиком, похожим на него в детстве как две кап­ли воды, чувствовал нестерпимое желание поговорить с тем, кто видел сына, послушать его рассказ еще раз, возможно, с новыми подробностями. Потому и сорвался с места, как только получил «добро» на встречу..."

"Преодолев специальный и паспортный контроль, Ладышев не­спешно направился мимо своего гейта к магазинам дьюти-фри - времени много, надо себя чем-то занять. Набросив на руку пид­жак, он изучал этикетки с ценниками, когда сквозь стеклянную витрину заметил спешащих на посадку Артема с Кирой.

«Как мудро я поступил, однако, что не влез со своим уставом в чужой монастырь, - проводил он их взглядом. - Каждый должен совершить свои ошибки... И потратить остаток жизни на то, что­ бы их исправить. Вот как я, например...