Бесконечность любви, бесконечность печали.

«Ладышев», - едва не подсказала Катя, но сдержалась.

-      Впрочем, неважно, - решила пощадить память соседка. - Короче, отец, как только прочитал статью, сразу взял и помер. Он профессором был. Получилось, оклеветали его. Не разобралась журналистка тогда, что к чему. А тут, спустя годы, познакомилась с его сыном... О! Вспомнила фамилию - Ладышев! Значит, познакомилась с этим Ладышевым, завязались у них отношения, и вдруг как-то раскопала - из-за ее статьи умер его отец. Тогда она сделала новый материал, в котором честно во всем призналась, - пересказывала Маринка известные Кате подробности. - А сама уже и с мамой Ладышева успела познакомиться, и очень они друг другу понравились. Дело к свадьбе шло, понимаешь? И тут такой привет из прошлого, прикинь! - сочувственно вздохнула она. - Ну, естественно, Зинкин шеф прекратил с ней отношения. И даже не пытается отыскать. Хотя любит ее. Но она тоже хороша: взяла и пропала. Ни слуху ни духу. Так нельзя.

-      А как можно?

-      Исчезать - нельзя. Всегда есть люди, которые о тебе беспокоятся.

-      Но ведь Ладышев о ней не беспокоится?

-      А она о нем? - парировала Марина. - Она его любит? Если любишь, но сделала больно любимому, то зачем делать еще больнее? Надо хотя бы попросить прощения. Может, этого и хватит. Любит - простит и все забудет. Просто мужикам больше времени требуется, чтобы все осмыслить, принять решение. Это мы - быстрые: обиделись, вспылили, вскипели, шах, мах - и уехали! А потом локти кусаем... Мужики - они другие. Скрытные, все в себе держат. И далеко не всякий сделает первый шаг. Так что здесь ей самой надо бы... - глубокомысленно заключила Тонева. - Что-то свежо в палате стало. Тебе не кажется?.. Точно, батареи еле теплые, - дотянулась она рукой до радиатора.

-      Да сколько можно?! Хватит трепаться! - цыкнула лежащая в другом конце палаты Ирина.

Утром ей сделали аборт - как она простодушно призналась, уже забыла, который по счету.

«Скорее бы наступил климакс, а то не успеешь к себе мужика подпустить - сразу залет, - сетовала она. - Рожать больше некуда -и без того трое детей от разных мужей. Дура, конечно, что рожала, хватило бы и одного. А теперь попробуй всех прокорми!»

-      Бардак, а не больница! Сначала разбудили, теперь заснуть не дают! Вам-то что! А мне послезавтра за прилавок, - недовольно добавила Ирина, трудившаяся в мясных рядах на Комаровке.

Катя с Мариной умолкли. Обе понимали, что в перепалку лучше не вступать. К тому же Ирина права: ночь за окном, и надо соблюдать тишину."

"«Если любишь, но сделала больно любимому, то зачем делать еще больнее? - застряли в голове у Кати слова Марины. - Согласна. Вот только есть одно сомнение: вряд ли, исчезнув, я сделала Вадиму еще больнее. Эх, Маринка, эх, Зиночка!..