Я (не) ваша мама

Я представила, сколько хозяев лошадей, что сейчас участвовали в забеге, бросились читать правила Больших Анзорских скачек, надеясь на то, что смогут меня отстранить. Но мы с моим поверенным уже сделали это раньше. Там нет запрета на участие женщин — должно быть, потому, что это в принципе казалось немыслимым. Какая женщина могла решиться вступить на исконно мужскую территорию?

Я усмехнулась. Довольно церемоний. Только вперед! Я должна получить этот кубок. И ради себя, и ради детей. Моих детей.

41. Победа

На финишной прямой лошадей осталось только трое — Эйнари, Стайлс и Нария. Интересно, как барон собирается скрыть использование шпор — ведь пострадала не только я, но и кто-то еще из участников. Если этого будет недостаточно для дисквалификации, то тогда честное участие в этих скачках потеряет всякий смысл. Надеюсь, на ипподроме присутствует кто-то из королевских магов — если Джексон прятал шпоры на сапогах своего жокея с помощью магии, то они должны это установить.

Мне не требовалось понукать Эйнари — она сама летела вперед. Для троих участников дорожка была уже достаточно широкой, чтобы наши лошади не соприкасались боками. Нария стала чуть отставать — недавние метания из стороны в сторону не прошли даром, и я слышала, как жокей в желтом грубо ругался на нее.

Жокей лорд Майринга, почуяв наше приближение, попытался перекрыть нам путь — это тоже считалось не очень спортивным поведением, но наказанию не подлежало. Он оглянулся на меня, но сделал это зря — стоило ему увидеть женщину в седле, как он опешил настолько, что пропустил наш финальный рывок. А может быть, он просто повел себя как настоящий мужчина и не стал применять силу против того, кто был заведомо слабей него.

Эйнари первой пересекла финишную черту. Прозвучал гонг, и ипподром словно сошел с ума. Крики — и восторженные, и гневные, — смешались со звуками трещоток и ржаньем лошадей.

Я пришла в себя только тогда, когда к Эйнари подбежал мистер Грант. Он помог мне спешиться и искренне поздравил с победой. А потом долго шептал что-то на ухо лошади.

На поле уже вышли многие владельцы лошадей. Вот-вот должно было начаться награждение. Барон Джексон, оказавшись подле меня, прошипел:

— Поздравляю, миледи!

Я только кивнула в ответ.

Две незнакомые мне дамы, стоявшие неподалеку, делились друг с другом своим возмущением:

— Леди не имеет права появляться в публичном месте в столь неподобающем виде!

— Скакать в мужском седле — немыслимо!

Я знала, что подобных разговоров не избежать, но всё равно слышать это было неприятно.

— Не обращайте внимания, леди Карлайл, — сказал Теодор Керр.