Я, они и тьма

И я, заливаясь покорно хлынувшими слезами и всхлипывая, раздумывала о том, как мне удачнее соврать. Не сказать, что я об этом не думала раньше, но узел как-то уж очень быстро развязался. А так как нет лжи лучше, чем та, которая смешана с правдой, я принялась творить.

— Я… я не п. помню. Ничего ппочти не ппомню, — наконец выдохнула я, поднимая глаза на Ват Йета и стараясь отследить его реакцию. Ни че го. Пустота. Как смотрел, так и смотрит. Мда, по реакциям я фиг чего предугадаю. И мне пришлось продолжать.

— Я… ну. Помню, что плакала в ванной после того, как хозяин… как он меня…

Я покорно позволила остаткам воспоминаний выползти на свет божий, и теперь рассказывала это снова. Но сколько я еще должна буду это вспоминать? Чужое дыхание, тяжесть ненавистного тела — это не ушло с памятью Йолы, а спаялось с моей. Тяжко…

— А потом я начала забывать. Уже на следующий день я не помнила большую часть своей жизни. Я постепенно забыла даже как писать. Я не помню, как надо к вам обращаться, не знаю правил поведения, я не помню ничего… Я не помню прошлого, не помню, что училась в школе рабов. Я даже людей не помню, которые меня окружали, с которыми дружила, кого любила. Вы говорите, что я была рабыней, но я не знаю, что это такое. Это, наверное, тьма. Это она заставляет меня все зыбыть.

Молчание.

Я осторожно подняла глаза на Ват Йета. Он смотрел на меня очень внимательно, касался взглядом моего лица, губ. Он меня изучал. Мою мимику, которая единственная оставалась подвижной — правду ли я сказала или соврала?

— То, что ты многого не помнишь, я понял давно, — наконец сказал он, — но это не объясняет другого. У тебя есть знания, которые ты не можешь иметь. Ты не говоришь мне всего. Прости, но будет больно.

Ага! Еще чего!

— Неизвестно же, как отреагирует моя тьма! Она может тебя убить или меня убить, или всех убить! Думай, что делаешь! Это как с подожженным динамитом играть! — затараторила я, пытаясь отстраниться. — Не лучшая идея лезть мне в голову!

— Динамит? Впрочем, не рассказывай, откуда ты знаешь о последних военных разработках. Я хороший маг. Если что, успею спасти и себя, и тебя, и всех.

Я прикусила язык. Опять ляпнула не туда!

Дерек Ват Йет же поднял руку, закатывая рубашку. От его ладони рвануло жаром магии. Но это был не согревающий приятный жар, который я чувствовала до этого. Этот жар уже на расстоянии жалил, покалывал, как стекловата. В детстве мне довелось по глупости на такой поваляться, и сейчас уже давно забытые чудные ощущения воскресли снова. Он протянул руку ко мне, к моему лбу. Ментальная магия! Он меня прочитает, и тогда что? Конец Бобику? Что тут делают с иномирянами? Боже, страшно! Дернуться? Бежать? Куда там… Я по-прежнему не могла двигаться.

Магия колола лоб остро, больно, почти нестерпимо.