Я, они и тьма

Тьма уже развернулась во всю меня, накидывая на Ват Йета черный кокон и вылавливая птиц одну за другой жгутами, но слишком медленно. Одна из птиц пролетела мимо Сава, черкнув его по лицу стальным, остро заточенным пером. Он вскрикнул, прижимая руку к щеке — видимо, перья были хорошенько смазаны ядом, потому что Сав застонал и покачнулся. А птица, развернувшись, растопорщилась, распушилась металлом.

— Падай! Берегись! — закричала я, неожиданно получив контроль над голосом, но поздно. От птицы отделились тонкие перья, которые напоминали острые миниатюрные дроты, и полетели в Сава.

— Спаси его! Ну! — закричала я, срывая голос."

"И тьма послушалась. Черный жгут отбил все перья, свернул голову птице, которая и без того рассыпалась на глазах.

А Сав захрипел, держась за горло. Секунды текли медленно, размазано. В глазах троилось от напряжения — тьма хотела взять меня под контроль и полностью сосредоточиться на Ват Йете.

Твою-то мать!

— Быстро! Спаси его! Слышишь? Что хочешь сделаю! — прохрипела я, сдаваясь и отдавая тьме свое тело.

И она снова подчинилась, неохотно, но послушалась меня. Черный жгут, отделившись от кокона Ват Йета, перетек в тело Сава. Тот мгновенно перестал хрипеть, вытянулся стрункой. Порез на коже затянулся еще через пару секунд…

Когда с последней птицей было покончено, тьма ушла. И я потеряла сознание от усталости.

Так я и стала «щитом».

Против я не была. А что я сделаю? Убегу? Ага, как же. Взбунтуюсь? Спасибо, мне хватило прошлого раза, когда Ват Йет хотел залезть в мою голову, да и сил на бунт не было. Оставалось смириться и подчиниться, ну, хотя бы до тех пор, пока идет война. Да и сберечь пару жизней, особенно жизнь Сава, тоже приятно.

Война… Было страшно. Я и не думала, что, живя в своем благополучном и относительно спокойном мире, окажусь в самом эпицентре. При мне старались не обсуждать потери, не показывать мне вести с полей и жуткие ментальные слепки, но что-то все равно просачивалось, и тогда тьма нервно возилась у сердца. Ей, наверное, тоже было страшно.

— Может, ты уже поешь? — спросил Сав, и я вздрогнула. Задумалась и уплыла куда-то, а Сав тем временем смотрел на меня, чуть наклонив голову набок. С интересом смотрел.

Пирожные пахли восхитительно. Белый крем, сироп, ягодки… Здорово! Я уже и забыла, что это такое — наслаждаться едой. Я погрузила ложечку в нежный десерт, а потом отправила ее в рот. Крем растаял сладостью и легкой кислинкой на языке, и я зажмурилась от удовольствия.

— Вкусно?

Я что-то довольно промычала в ответ, а Сав рассмеялся.

— Ты знаешь, вот эти я сам для тебя готовил.

— Правда?! Боже, Сав, женись на мне, — простонала я, не открывая от удовольствия глаз. А потом, поняв, что в комнате повисла напряженная тишина, чуть не стукнула себя по лбу кремовой ложкой.