Я, они и тьма

Блии-и-н! Нашла, где такое ляпнуть! Вот дура-то!

Я медленно открыла один глаз, чтобы напороться взглядом на внимательного, очень сосредоточенного Сава.

— Так, Йола, нам, кажется, нужно серьезно поговорить. Ты согласна?

Я покаянно кивнула.

— Я нравлюсь тебе, так? Ты не первый раз намекаешь на то… На это… Ну, ты поняла. И ты мне тоже нравишься. И я бы… ну…

Не договорив, он мягко приблизился ко мне, отвел растрепавшуюся прядь волос с моего лица. И поцеловал — очень нежно. Даже заботливо как-то.

— Ты права. Очень вкусные пирожные получились, — шепнул он, отрываясь от моих губ и глядя мне в глаза.

— Вкусные… — шепнула я в ответ. Лицо помимо моей воли залило краской, стало жарко и немного неловко. М-да, вот не думала, что на своем четвертом десятке буду краснеть от поцелуя, как трепетная барышня. Но это все тело Йолы. Подозреваю, что в ее жизни не было таких поцелуев. Да и с такой заботой девочка раньше не сталкивалась.

От Сава пахло пряным можжевельником. Его губы — красивые, мягкие — улыбались. И я, наплевав на все, сама потянулась к нему. За теплом, за лаской, за сильными руками, которых мне так не хватало. За нежностью, за мужской силой, за заботливыми жестами. За прикосновениями — трепетными, но такими уверенно-мужскими… Я даже мурлыкнула от удовольствия, ощутив его руку на своих волосах. Он целовал и гладил меня, но не страстно, нет. Очень мягко, деликатно, словно бы боялся спугнуть.

Полетел на пол его свитер, за ним — мой теплый платок, который я набрасывала на плечи. Перед моими закрытыми глазами красными пятнами расцветали и расплывались круги, сладко пульсировало в голове, в низу живота, в груди… Приятно…

В окно застучал надоедливый клюв почтовой птицы.

Сав отстранился, напоследок коснувшись моего лица.

— Сейчас не место, — с сожалением сказал он, — вернемся к этому после свадьбы?

— А, что? Ага… — хрипло пробормотала я, все еще покачиваясь на волнах своих приятных ощущений. И только потом сообразила, что он мне сказал.

Вот …! Какой на фиг свадьбы?!

***

— Э-э-э… Свадьбы? — переспросила я, надеясь, что он неудачно пошутил. Но Сав был невозмутимо серьезен и спокоен.

— Подожди… А тьма? А Ват Йет? А Пилий? И вообще…

— Только после того, как все закончится… Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но обручиться можно и сейчас. Дадим обещание в Последнем храме Шестнадцати. Я буду хорошим мужем, — спокойненько сказал он, довольно улыбаясь.

Мужем?

Мне очень, очень сильно захотелось выматериться. Ну что за попадалово!

Я глядела на него во все глаза. Муж… Надо быстро-быстро отмотать все обратно, вернуть как было! Надо подобрать слова, сказать что-то, убедить… Я уже открыла было рот, но, как всегда, в дверь забарабанили.

Да как же невовремя!

***

Сав был доволен.