Я прячусь от ветра

По телу прошлась волна мурашек. Вспомнилось, как за мной приехал барон, как обрадовался, увидев, словно всю жизнь только такую и искал. И этот запах прелой хвои, идущий с топей. Запах моей замужней жизни. — Хозяйка жива. И обрядом кровь ей дана особая. А ты, лард, коли госпожу нашу погубишь — границу нарушишь и все чудовища, запертые и мирно спящие в этих землях, силу себе вернут. Беды наделаешь.

— И много их у вас, чудовищ?

— На твой век хватит.

Тазур задумчиво поднял бровь. Эта его привычка начинала меня нервировать.

— Значит, чудовища, — старушка кивнула, страшно довольная собой, — и баронесса их охраняет.

— Сдерживает, — тихо поправила я. Кто-кто, а местные обитатели в охране совсем не нуждались.

— Пусть так. И для того чтобы стать хозяином земли, мне нужна ваша миледи. Так?

— И корона. Без нее обряда не будет.

— А кто обряд может провести?

— Да хоть Нима, хоть Ченни, хоть и я. Любая из женщин, кому за полвека перевалило, — и так довольно все это произнесла, что меня замутило.

— И что же, мне согласия баронессы не нужно?

— Согласие? А кому оно нужно? — удивленно ахнула старушка. — Согласие, оно в других местах спрашивается, а мужчине только желание женское надобно. Без постели ничего не будет.

— Вот как, — довольно фыркнул лард, словно все сложилось. — Ты мне ее сватаешь. Корона, обряд и постель. Так бы сразу и сказала, что жениться мне предстоит.

— А, сути ты не понимаешь, — фыркнула старуха, но глаза озорно блестели, — но ничего, время подойдет, все само сложится.

— Ладно. Ты верно сказала, время все само сложит. Идем, Анна. Пока я жениться не надумал, нужно еще много чего сделать.

— Дайте мне еще минутку. Про лекарства расскажу.

— Недолго только, — Тазур вышел вон, прикрыв дверь, а я нагнулась к пожилой женщине, сверкая глазами.

— Ты что это, решила за госпожу свою будущее решать? Мужа выбрала?

— Госпожа моя молода совсем, а на горбу тащит то, чего ей судьбой не положено. А у мужика спина шире и плечи крепче. Да и между ног кое-что имеется, — спокойно, с лукавством отозвалась старушка. — Миледи моя уже три года как вдовая, ни мужика, ни дитя. А кому наследие передавать станет?

— А тебе ли это решать? Не думала, что станет, если я другого для обряда выберу? — за время со смерти мужа я была так занята людьми, их потерями и горем, что и не подумала о наследнике.

— Так не всякий сумеет мужем тебе быть. Или забыла, госпожа моя?"

"В последней фразе столько печали и жалости, что я, развернувшись, выскочила из дома, по инерции пробежав еще несколько шагов за калитку. Лард поймал меня за локоть уже за пределами двора, а я быстро отвернула голову, вытерев слезы.

Отчего все не может быть немного проще?

Конец лета в тот год выдался жарким. Солнце палило и жгло кожу, травы одуряюще пахли медом.