Я прячусь от ветра

— Ченни, ты видела, как солнце поднялось? — вкрадчиво, стараясь пробудить хоть немного человеколюбия, спросила я.

— И что мне? Им говорено было, из поместья не ходить. Пусть теперь сами решают, как быть.

— Ченни, это неправильно, — тихо увещевала я.

— Сперва завтрак и отвар. Иначе не дам. Ни моток, ни колья.

— Ладно! — Теряя терпение и не чувствуя никаких сил, не выдержала я, обходя экономку в сторону кухни.

— Вот и правильно, — выставляя передо мной кашу с золотистой ложкой меда в серединке и дымящуюся кружку отвара, Ченни ближе подвинула угольную грелку для ног. Из резного короба с дырками шло такое тепло, что хотелось его обнять да так и уснуть. — Сперва отвар.

Кривясь в предвкушении, я все же залпом выпила горькую лечебную субстанцию, чудом удержав рвотные позывы. Как такая гадость может быть лечебной — ума не приложу. Но факт оставался фактом — лучше от простуды ничего не помогало.

Стараясь не торопиться, а есть как полагается, я с запозданием отметила, что Леран все еще стоит в дверях, внимательно глядя на меня.

— Вы тоже чего-то хотите? Скажите, Ченни вам подаст.

— Да нет, девица. Я все, что мне надо, уже получил. Позаботься о ней, Ченни.

— Я сама со своими делами прекрасно справляюсь, — гордо и немного резко отозвалась экономка, поблескивая глазами. Я же едва не подавилась. О как. Моя Ченни, кажется, неровно дышит к одному конкретному варвару.

— Я это знаю, женщина. Просто, прояви внимание к Анне, раз она сама другим занята.

— Хар, вы куда? — мне отчего-то не сильно понравился задумчивый взгляд, которым меня окидывал этот командир.

— Отдам сигнал к сбору. Чтобы знать, кто не на территории поместья. Нужно, чтобы со двора не выходили или просто к болотам не лезли?

— Лучше пусть будут во дворе. Граница болот очень условная.

Кивнув, Леран вышел на двор, оставив меня подозрительно хмуриться."

"— Не простой он, этот мужик, — задумчиво проговорила Ченни, подавая мне еще кусок сыра.

— Зато красивый. И сил еще полон, — фыркнула я, косо поглядывая на экономку и чувствуя себя куда лучше после того, как в желудке потеплело.

Женщина только фыркнула, уходя в кладовую.

Раит влетел в кухню, когда я доедала последнюю ложку. Серьезный, хмурый мальчишка был тепло, по-дорожному, одет, с закинутой за спину простой холщовой сумкой.

— Ваша милость?

— Поедешь в Весту. Короткой тропой. Не вздрагивай, там пока еще никого нет, и земля местами мерзлая, легко пройдешь. Думаешь, я не знаю, что ты по ней туда-сюда всю зиму шастаешь? — взяв несколько кусков сыра и хлеба, завернула в полотенце, добавляя в мешок смущенному мальчишке. — Как доберешься, сразу к старосте иди. Скажешь, я приказала. Пусть что хочет делает, но на тракт сегодня ни одна душа чтоб не ступала. Пусть хоть ворота закроет, хоть сам перед ними ляжет.