Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

— Что делать, — пожал плечами Стас и добавил. — Всем приходится работать. Это часть взрослой жизни.

— Благородные не работают, — слабо возразила она.

— С чего вы так решили? — удивился я. — В моей семье служат все, кроме бабушки, которая сейчас в отставке.

— Женщинам это необязательно, — всхлипнула девица. — Достаточно смотреть за домом…

— Вы не благородная, — сурово напомнил Стас. — И дома у вас нет. Вы незаконно проживали в здании жандармерии.

На Синькову было жалко смотреть. Она резко как-то съёжилась, словно стараясь стать незаметной.

— Идемте, — произнесла Авдотья. — Я распоряжусь, чтобы вас отвели туда, где можно переночевать.

Девушка взглянула на нее с плохо скрываемой неприязнью, но хозяйка дома продолжила:

— Нет, я могла бы оставить вас сегодня здесь, но раз уж убранство моего жилища вам не по вкусу, то я настаиваю, чтобы вы поселились там, где и остальные работники.

— Мне надо принять ванну… — проныла Марфушечка.

— Душ, — поправила ее Авдотья. — И раз в неделю у нас топят баню. Вам выдадут полотенце, чистую рубаху, чулки и обувь. Определят в дом, где есть свободная койка. Думаю, у бабы Тимофеевны вам будет хорошо. Она хоть и строгая, но добрая. Ее внучка недавно вышла замуж и съехала к супругу. Тимофеевна расскажет, как здесь у нас все устроено, накормит и спать уложит.

— Я не уверена, что останусь тут, — упрямо сообщила девушка.

— В ночь мы вас не выпустим за ворота, — хозяйка развела руки в стороны. — У нас не принято приносить людей в жертву. А снаружи вы почти наверняка погибнете.

— Волки? — уточнил Стас.

— Обычно они так близко к поселению не подходят. Путники рискуют попасться им на ужин, если отойдут подальше от конюшен, — ответила Авдотья. — К тому же гроза, которая вот-вот разразится, обещает быть сильной. И если кто-то не боится молний, то надо учесть, что дождь может идти стеной. Он в это время года холодный. До костей продрогнуть можно. Гнать никого прочь мы не станем, — девушка обернулась к гостье. — Но и держать силой не собираемся."

"— Я останусь, — сипло сообщила Синькова. — А завтра все же поговорю с папенькой. Он наверняка придумает, как мне быть… Ну не бросит же он меня на самом деле на произвол судьбы…

Я заметил, как Зимин едва заметно улыбнулся. И полностью понимал его эмоции. Жалости к этой барыне у меня не было.

— Идемьте, — нетерпеливо повторила Авдотья. — Вам еще надо освежиться. Потому как дорога сказалась на вас скверно.

К моему удивлению, Марфушечка не стала спорить или оправдываться. Молча кивнула и встала с кресла. Потом бросила на нас непроницаемый взгляд и пошла прочь.

— У нас будет к вам несколько вопросов, Авдотья, — произнёс Зимин, когда хозяйка дома развернулась и хотела уже было покинуть комнату.