Я промазал, опер – нет

Если бы в графу раскрываемости, а так в колесо...

– Хотелось бы на это надеяться, – расстроенно буркнул я.

– А тебе не надо надеяться, капитан! Тебе надо работать! – еще больше взвинтился генерал.

Видно, не привык он к тому, что подчиненный раз за разом огрызается. Привык втаптывать людей в грязь до блеска начищенными ботиночками так, чтобы не обляпаться... Ну, как его назвать? Может, кто-то подскажет?..

– Работаю.

– Плохо работаешь!

– Можете меня за это уволить. Плакать не буду.

– Что?!

Вот сейчас генерал напоминал грязевой вулкан, готовый к извержению.

Побагровел, трясется, как будто лава вверх по кратеру поднимается. Как бы не лопнул от распирающего напряжения, а то ведь грязью всех зальет.

На этот раз мне хватило ума промолчать и даже опустить голову."

"– Вы, капитан, очень много на себя берете! – продолжал бушевать генерал. – И увольнением пугать нас не надо. Мы будем вас этим пугать!.. Подполковник Хворостов, подготовьте материал на капитана Петровича, рассмотрим его на аттестационной комиссии.

Хворостов плотно сжал губы и медленно поднялся. Не глядя на него, сквозь зубы сказал:

– Товарищ генерал, в том списке, который поднял капитан Петрович, находилась моя жена.

Капитан Петрович рисковал своей жизнью, преследуя киллера, обезвредил его. И не его вина, что появился второй киллер... Мы можем его взять, но появится третий... Я не очень хорошо разбираюсь в системе уголовного розыска, но уверен, что дело очень серьезное. Заказчик убийств идет на все, чтобы уничтожить последнего свидетеля. И арсенал у киллера очень серьезный, если он смог произвести сегодня выстрел из гранатомета... А материал я подготовлю. Капитан Петрович просит перевод в ГУВД Томской области, на должность участкового оперуполномоченного сельского поселения.

Генерал хотел сказать в ответ что-то резкое, но вместо этого прозвучал щелчок, с которым он сломал в руке карандаш. Это и удержало его от разрушающего всплеска эмоций.

– Все свободны! – объявил он, махнув рукой.

Но в генеральской приемной на меня набросился Гнутьев.

– Ну и просили тебя выставляться! – гневно сказал он.

Не остался в стороне и Мережик, но этот лишь сердито хмурил брови.

– Я же говорю, увольняйте, если не нравлюсь.

– Опять двадцать пять!

– Шестью шесть.

– Что?

– Тридцать шесть... Для майора я уже стар, а для трупа молод.

– Хорошо, что генералу не догадался об этом сказать, – хмыкнул Мережик.

– Плохо, что генерал не догадался по делу закончить. Что нам с Алехиной делать? Ее охранять надо. Где распоряжение? Или это только капитанов должно волновать?

– Ну хватит, разошелся! – скривился Мережик.

– А правда, что с Алехиной делать? – озадачился Гнутьев.

Мы зашли в буфет, попросили кофе, сели за стол.