Я промазал, опер – нет

Я стоял у зашторенного окна, через щель в занавеске глядя на дорогу, тротуар, всматриваясь в автомобили, в заросшие зазоры между кустарниками. За спиной тихонько скрипнула дверь, и тут же послышался сонный голос:

– Это я!

Вряд ли Олеся боялась, что я приму ее за киллера. Просто ей хотелось заявить о себе.

– Есть будешь? – вдогонку спросил я.

– Угу! – донеслось в ответ.

Хлопнула дверь, щелкнул замок, спустя какое-то время послышался шум льющейся в ванной воды.

Я последовал примеру Дарьи, приготовил омлет с тертым сыром. К тому времени как Олеся приняла душ, завтрак был готов.

Но к столу девушка идти не спешила.

Завтрак давно уже остыл, когда она наконец вышла ко мне."

"Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выдать поднявшихся во мне эмоций. Почти два часа Олеся приводила себя в порядок, и не так выборочно, как вчера, когда под рюмочку забавлялась с Дарьей. Сейчас она выглядела на все сто. Прическа – волосок к волоску, брови – две четкие стрелки, так же, как и удлиненные тушью ресницы, устремленные в цель, о которой я мог только догадываться. Профессиональный макияж с матовым эффектом, сочно и глянцево накрашенные губы.

Красивую нежную шею украшали янтарные бусы с кулоном, который волнующе упокоился в ложбинке между высоко поднятыми и соблазняюще обнаженными полушариями бюста. Короткое декольтированное платье для коктейлей чувственно облегало тонкую талию, в меру широкие бедра...

– Ты, наверное, думаешь, что сейчас ужин? – сглотнув слюну, дрогнувшим голосом спросил я.

– Ужина может и не быть, – грустно, но с кокетливым блеском в глазах сказала она.

– Почему?

– Сам знаешь, почему...

Она села за стол, забросив ногу за ногу. Я отвернулся, чтобы не видеть это искушение.

– Тут омлет, он уже остыл. Сейчас разогрею... Нет, лучше новый...

Мне вдруг захотелось накрыть стол, крепко выпить с Олесей, а там – будь что будет... Но так нельзя. Потому что нельзя.

– Нет, просто разогрей...

– Тогда с горошком...

Я поставил тарелку с омлетом в микроволновую печь, вскрыл банку с зеленым горошком, о котором даже не подумал, когда завтракал с Дарьей.

– Ты совсем на меня не смотришь, – с колкой иронией заметила Олеся. – Я тебе не нравлюсь?

– Скорее наоборот.

– Только не подумай, что я хочу тебя совратить.

– Ну нет, что ты! Как я мог о таком подумать?

– Нет, я серьезно.

.. А нарядилась так, потому что у меня предчувствие... Плохое предчувствие... Знаешь, в старину перед смертью в чистое одевались. Да и не только в старину. Вот и я оделась. Может, и нескромно, но в чистое... Перед смертью...

– Глупая ты.

– Да, наверное. Такой и умру... Жаль, подвенечного платья нет, так я бы его надела. Если замужем не была, то в гроб в платье невесты нужно класть, где-то я слышала...

– Не говори глупости. Тебе еще жить и жить. И замуж выйдешь.