Я промазал, опер – нет

– За кого?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю... Никто замуж не берет, такая у меня судьба...

– Ты еще молодая.

– Давай утешай, все равно не поверю... Мне уже двадцать восемь, а было восемнадцать, когда замуж собиралась. Знаешь, какой я красивой была! И что? А ничего! Нас уже расписать должны были, а он к другой ушел. Страшненькая такая... На ней женился, а на мне – нет... А потом Андрей появился, цветы дарил, бриллианты... Ну, думаю, заживу... Так нет же, он на другой женился. Только ты не думай, говорит, ничего не изменилось, я тебе и квартиру сниму, и машину со временем подарю, буду ездить к тебе.

.. Послала я его далеко-далеко... Потом Степа был, но этого я сама отшила, когда он на других заглядываться стал... А потом и предлагать перестали... Думаешь, зачем я в Москву ездила?.. И в Москву ездила, и в Питер... Сергей вот подвернулся, может, это моя судьба была?.. Может, и судьба... Да, судьба. Его убили, теперь моя очередь... Такая вот короткая и горькая судьба... Только ты не подумай, я не жалуюсь. Просто выговориться хочу. Перед смертью...

– Не дури.

– А может, я по жизни такая дурная? – надрывно спросила Олеся. – Может, потому и замуж не вышла.

.. Знаю, сама виновата. У Пашки все было: и квартира, и машина, и родители богатые. Я все в нем любила, кроме него самого... То есть он мне, конечно, нравился, но не было любви. И он это понял... Потому и женился на Тоньке. Она хоть и страшненькая, но его очень-очень любила. Думаешь, они развелись за эти десять лет? Нет, живут душа в душу, трое детей... И Андрея не любила. Хорошо с ним было, да, не спорю. Опять же, все у него было... И Степа при деньгах, в общем-то, был... Да и другие тоже... Ну, может, я себя как хищница вела. Может быть... Даже спорить не буду. .. Но ведь не деньги главное... Ну и это тоже... А-а, что ты в этом понимаешь?

Олеся поднялась из-за стола, вышла из кухни. Я опять стоял у окна, когда она вернулась. Думал, она переоделась, но, повернувшись, увидел, что это не так. Более того, ей удалось еще выше задрать градус своей сексуальности. Если уходила она в тапочках на босу ногу, то сейчас ее ноги удлиняли босоножки на шпильке. А в руке она держала бутылку коньяка.

– По чуть-чуть? – заговорщицки улыбнулась она.

Я должен был отказаться, но...

– Ну, если только по чуть-чуть.

– А больше нет, и не надейся.

А в магазин я не пойду. И тебя не отпущу...

Я взял у нее бутылку, наполнил рюмки, достал из холодильника засохшую половинку лимона, раскромсал ее. На Олесю старался не смотреть, уж больно притягивал взгляд ее кулон, который прятался от света в пышном и упругом горном массиве. Как же мне хотелось стать альпинистом...

– Ты думаешь, мне деньги нужны? – выпив, снова села на своего конька Олеся.

Закурив, она устремила взгляд в угол за газовой плитой."

"– У меня родители не бедствуют и по жизни бы помогли, если бы замуж вышла...