Я промазал, опер – нет

Окно почему-то было зашторено, и недостаток света угнетающе давил на психику.

– Открой окно и занавески раздвинь, – скорее потребовал, чем попросил я. – Что-то нехорошо мне...

Я не просил Дарью остаться, но она сама догадалась, что мне требуется ее молчаливое присутствие. Она села, взяла меня за руку; в таком положении, в полной тишине мы провели время до тех пор, пока не появилась медсестра, чтобы сделать мне перевязку. Только тогда Дарья ушла.

А когда сестра ушла, ко мне пожаловала Олеся. Вот кому я был рад без всяких условий. И в ее улыбке, обращенной ко мне, я не увидел и тени сомнений. Ей нужен был я, и только я. Да иначе и быть не могло.

– Ты вчера обещал скоро быть, – весело сказала она, выкладывая на тумбочку апельсины из цветастого пакета. – Почему не сдержал своего обещания?

– Извини.

– Так уж и быть, прощаю... А меня в Москву забирают, – приуныла она. – Завтра утром повезут, под охраной... Я не хочу... Я очень устала...

– Я тебя понимаю."

"– Не понимаешь. Ты мент, для вас главное – преступника посадить. А то, что человек страдать будет, вам все равно... Знаю, знаю, будешь говорить, что Хряпов человека убил, что киллеров нанял, что много жертв...

– Не буду. Я не хочу, чтобы ты ехала в Москву. Я не хочу, чтобы ты страдала.

Я представлял, в каких условиях будут содержать Олесю. В лучшем случае выделят служебную квартиру, выставят охрану, в худшем – закроют в камере следственного изолятора, где она будет в безопасности. А следствие по делу Хряпова будет продолжаться месяцы или годы. И все это время Олеся будет страдать от недостатка нормальных условий и мучиться переживаниями за свою жизнь: ведь за ней будет вестись охота. А высокопрофессиональные киллеры способны проникнуть даже сквозь тюремные стены...

– Тогда давай уедем куда-нибудь, – умоляюще посмотрела на меня девушка. – Можно в деревню, мне все равно...

– Уедем.

Я действительно не хотел, чтобы она уезжала в Москву. И, если честно, плевать я хотел на какого-то Сергея, которого убил Хряпов. Во всяком случае, наказание виновного не стоило того, чтобы Олеся мучилась. Я готов был бросить все и увезти свою девушку далеко-далеко. Я сам мог организовать ей персональную программу защиты свидетелей... Я очень хотел сделать ее счастливой.

– Ты серьезно? – просияла она.

– Абсолютно.

– И когда мы сможем уехать?

– Да хоть сегодня.

– Ну нет, – мотнула она головой.

– Давай попробуем?

– Не надо!

И все-таки я попробовал подняться с постели. Но Олеся удержала меня за плечи, заставила лечь на место.

– Не надо меня никуда увозить... То есть сейчас не надо... Я поеду в Москву, дам показания, а потом ты за мной приедешь, ладно?

– Обязательно. Максимум через неделю.

– Вот через неделю и приедешь, – улыбнулась она.