Я промазал, опер – нет

Кожа гладкая, влажная и блестящая от пота. И столько было страсти в ее движениях, что я опомнился уже на полпути к ней.

Лера обслуживала трех молодых китайцев, которые от смущения не знали, как себя вести. Сидели как те китайские болванчики с глупыми зачарованными улыбками, тупо таращились на почти раздетую девушку. О том, что за удовольствие надо платить, никто из них не подозревал.

А Лера так старалась, такое сладострастие источала, что их руки должны были тянуться не только к ширинкам, но и к бумажникам.

Остановившись перед ней, я как зачарованный стал вкладывать ей в трусики запотевшие в кулаке купюры. Одна пятисотенная бумажка, другая... А Лера уже смотрит на меня как на героя своей мечты и с таким упоением теребит пальцами затвердевшие соски своих колыхающихся бугорков, что моя рука сама полезла в карман... Одна тысячная купюра, вторая, третья...

Если бы не Ветряков, Лера довела бы меня до полного финансового истощения. Но Василий схватил меня за руку, чуть ли не силой отвел к столу.

– У вас что там, в Черногайске, золотые горы платят? – насмешливо спросил он.

– Да нет, – мотнул я головой, завороженно глядя на Леру.

Она тоже смотрела на меня и соблазняюще улыбалась. Если бы не Василий, она бы уже оглаживала свои соблазны в шаге от меня, но пока что девушка исполняла танец перед китайцами, которые, вдохновленные моим примером, тянули к ней свои руки, запихивая в трусики купюры. И мне очень не нравилось, что они касаются Леры...

– С тобой все в порядке? – спросил Ветряков.

– Нет. Каша у меня в голове, – честно признался я.

– Сказал бы я, чем ты эту кашу заправляешь, – хмыкнул он.

– Эта девушка на Олесю похожа.

– Но это же не она.

– Знаю, что не она. Но с головой что-то не то...

– Выпить надо, успокоиться, – сказал Василий, глядя, как пресыщенная Лера исчезает в сумраке зала. – Как у тебя с деньгами? Или все уже просадил?

Оказалось, что я потратил на девушку девять тысяч. Осталось при себе всего шесть. А еще нужно заказ оплатить.

– Да есть немного.

– Если немного, то я угощаю, – подмигнул Василий. – Ты же не думаешь, что я жадный. Просто на платных женщин не люблю тратиться. Не заслуживают они этого...

– Может быть, – не стал спорить я."

"Глупо было идеализировать Леру. Стриптизерша она и консуматорша, а, возможно, еще и проститутка – по совместительству или в свободное от работы время. Но ведь я же не собирался любить ее так, как Олесю. И вообще, связываться с ней не желал. Просто не устоял перед ветром наваждения, закружился в нем, как тот листок, сорванный с ветки. Вот я спускаюсь на землю и уже забываю о ней...

– Женщины – это яд, – весело сказал Ветряков. – А водка – противоядие. После водки уже ничего не страшно... А если серьезно, я жену свою люблю. И стараюсь ей не изменять... Знаешь, я тебя понимаю.