Я промазал, опер – нет

Может, стреляли сегодня в Толика? Может, вы выстрелы слышали?

– Какие выстрелы?

– Ну говорю же, стреляли сегодня в Толика. В Анатолия Павловича. Недавно стреляли, полтора-два часа назад. Он из лифта выходил, а в него стреляли...

– Кто стрелял? Что ты несешь? – как на сумасшедшего смотрела на меня женщина.

– Что было, то и несу.

Я достал из кармана удостоверение, представился.

– Уголовный розыск?! – возмущенно вздыбилась женщина. – А чего ты мне тут мозги полощешь?

– Работа такая.

– Хреновая у тебя работа!

– Спорить не буду... Нет больше вашего соседа, убили его.

– Меднянского?! Кто убил? Когда?

– Недавно. На лестничной площадке перед лифтом, на вашем этаже. Вот я и хочу знать, может, вы слышали выстрелы?

– Нет, не слышала... А чего ты меня Лариской грузишь?

– Потому что мужем ее интересуюсь... Скажите... э-э, не знаю, как вас зовут...

– А не надо меня звать, я тебе не собака! – сердито отсекла женщина.

– Может, вы не одна дома?

– А это не твое дело!

– Может, ваш гость слышал выстрел? Или гостья?

– Да пошел ты, мент!

Хлопок закрывшейся двери прозвучал ударом по литаврам в опере «Суровые будни российской милиции». Стучаться в эту дверь я не стал. Во-первых, у меня есть гордость. А во-вторых, я и без того получил весьма ценную информацию.

В других квартирах на одиннадцатом этаже я никого не застал. На десятом и двенадцатом этажах смог разговорить пожилого мужчину в звездно-полосатых трусах и майке с гербом России; женщину в бигудях, из квартиры которой доносился слюноточивый запах вареной курицы; нелепого паренька в очках-велосипедах и с компьютерной мышкой в руке. Увы, но никто ничего не знал.

Оставалась еще одна квартира на десятом этаже, когда появились ребята из РУБОП. Майору Глыжину не нужно было представляться, я хорошо знал его, поскольку приходилось пересекаться с ним по убойным делам. Кстати, в последний раз мы виделись с ним совсем недавно, он выяснял обстоятельства, которые побудили меня преследовать киллера на угнанном «Форде». Он же взял на себя расследование дела о тройном убийстве.

Никита обладал взглядом, который с головой выдавал в нем опытного мента. Едкий взгляд, пытливый, слегка ироничный, но себе на уме. Среднего роста парень, коренастый, немного сутулый, походка слегка косолапая, но такая же по-медвежьи основательная.

– Петрович, ты, говорят, уже в работе? – пожав своей лапищей мне руку, насмешливо спросил он.

– А я из нее не выходил, – тем же тоном ответил я.

И посмотрел на его напарника, высокого молодого парня с модельной стрижкой и бакенбардами. Прилизанный, холеный, для девчонок смазливый. Позерская улыбка, щегольская выправка.

– Да, Петрович, знакомься, лейтенант Пригожих, наш новый сотрудник.

– Рад знакомству! – сверкнув белыми зубами, еще шире растянул губы парень.