Я прошел две войны!

Приводил примеры, как некоторые батальоны, роты и батареи уничтожали десятки танков и сотни фашистов. Говорил о самоотверженности коммунистов, но после долгого вступления неожиданно повернул речь в другую сторону.

Оказалось, что положение на фронте очень сложное, и нас призывали быть готовыми драться насмерть с фашистскими завоевателями.

В этот же период полк стали активно насыщать оружием. Привезли комплекты зимнего обмундирования, и наши бойцы наконец сбросили гражданское тряпье, в котором ходила едва не четверть личного состава моей восьмой роты.

Оружие, к моему удивлению, было сборное, самых разных систем. За два с половиной года службы я привык к отечественным «трехлинейкам», самозарядным винтовкам СВТ, пулеметам Дегтярева и станковым «максимам». Времена изменились. Большие потери в людях и технике заставили извлечь из арсеналов резервные запасы трофейного оружия.

На батальон выдали девяносто польских винтовок системы «маузер». Винтовки были неплохие. Но брали их неохотно из-за того, что патрон к ним был калибра 7,92 миллиметра. А командиры рот хорошо знали, какие возникнут трудности на фронте со снабжением «чужими» патронами, если даже своих не хватает.

Комбат Чередник, не вступая в долгие разговоры, распределил винтовки на три роты поровну – по тридцать штук. На каждую роту выделили по одному «максиму» и четыре ручных пулемета Дегтярева. Этого было явно недостаточно, и вскоре мы получили дополнительно несколько английских пулеметов «Бренган», которые состояли на вооружении польской армии и достались нам в 1939 году как трофеи.

Пулеметы были вполне современные, с магазином на 30 патронов, но калибр их был 7,7 миллиметра. А это значит, что начнутся проблемы с боеприпасами.

Кроме «трехлинеек» мы получили на каждую роту по десятку самозарядных винтовок СВТ-40. Они требовали особого ухода, и бойцы их не слишком любили. Я распределил самозарядки между сержантами и опытными бойцами. Одну винтовку СВТ-40 оставил себе. Я уже хорошо знал, что ротные командиры воюют практически так же, как и остальные красноармейцы. В бою требовалось оружие более серьезное, чем пистолет. А самозарядку я освоил неплохо в начале войны, и она меня устраивала. Может, я предпочел бы автомат, но их на батальон не выдали ни одного.

Если сказать честно, то наш заново сформированный стрелковый полк был пока слабее того довоенного, который вступил в бои под Смоленском. Командиры в большинстве имели в начале войны за плечами двухгодичное военное училище. Приходили, окончив 6–8-месячные курсы младших лейтенантов, «сверхсрочники» из числа бывших сержантов, уже отслуживших год или два в армии."

"Командиров рот и взводов не хватало.