Я прошел две войны!

Впереди, не смолкая, гремела канонада. Немцы наступали на поселок и станцию Крюково, которую в числе других частей обороняла и дивизия имени генерала Панфилова, погибшего 18 ноября 1941 года.

Пока наш полк окапывался, я получил приказ взять несколько бойцов, ручной пулемет и сопроводить начштаба майора Козырева, который проводил рекогносцировку местности.

Комбат Григорий Чередник был не слишком доволен, что вместо строительства укреплений я отправляюсь куда-то вместе с Козыревым.

– А ротой кто будет заниматься? – с нотками раздражения спросил он. – Или тебя в штаб переводят в помощники к Козыреву? Хорошее место…

– Никто меня никуда не переводит. Приказали, я иду. Да и нам неплохо будет знать, что впереди происходит. Вместо себя я оставил временно лейтенанта Савенко. Как вернусь, сразу доложу обстановку.

– Ну-ну, – буркнул мой товарищ по военному училищу, а теперь командир батальона, в который входила моя рота. – Людей с собой много не бери, хватит двух человек с ручным пулеметом. Отобьетесь от фрицев, если что…

Выехали на «полуторке». Вместе с Козыревым был начальник разведки полка, молодой лейтенант, которого я видел до этого только мельком. Он сидел рядом со мной в кузове, напряженно оглядываясь по сторонам и держа наготове автомат.

Сержант-пулеметчик наблюдал за небом. Он был опытный солдат и знал, откуда нам грозит главная опасность. Я не догадывался, что спустя считаные дни долгая оборона Москвы сменится мощным контрнаступлением Красной армии.

Возможно, более проницательные и опытные командиры, такие, как Тимофей Филиппович Козырев, прослужившие долгое время, видели приметы, говорящие об изменении обстановки. В тот период немцы уже выдыхались, и хотя по-прежнему вели наступление, шло оно рывками.

Танковые части вермахта, натыкаясь на сильную оборону, откатывались и, меняя направление, искали слабые места в нашей обороне. Такое бывает, когда над головой висит неумолимый приказ «Любой ценой только вперед!», а сил уже недостаточно, и русские цепляются за каждый клочок земли."

"Мы дважды видели группы немецких «бомбардировщиков» (по 15–20 машин) в сопровождении истребителей. Парами пронеслись несколько «мессершмитов». Один из них начал было снижаться, увидев наш грузовик, но не стал тратить время и пронесся метрах в пятистах над головой.

– Загоняй машину вон в ту рощицу, – приказал водителю Козырев, – а мы пешком прогуляемся.

Пулеметный расчет он оставил рядом с «полуторкой», а мы втроем, Козырев, начальник разведки и я, поднялись на бугор, поросший кустарником. До станции было километра два. Она горела. Тяжелый маслянистый дым клубился над пакгаузами, домами. Шла непрерывная стрельба из всех видов оружия.

Вдоль редкой сосновой гривы тянулась цепочка санитарных повозок.