Я прошел две войны!

Раненые, которые могли идти, шли, немного отстав. Некоторые ковыляли, опираясь на самодельные костыли.

Метрах в пятистах от нас вели огонь две короткоствольные гаубицы. Я разглядел в бинокль еще два орудия, они были разбиты. Поле, остатки одинокой батареи, которую наверняка разбомбят или сомнут немецкие танки, если прорвутся. Почему они выбрали такое неудобное место?

– Дорогу обстреливают, – сказал Козырев. – С их позиции она хорошо видна.

Мы пробыли здесь часа полтора. Станцию и поселок наши пока удерживали. Мои мрачные прогнозы насчет гаубиц сбылись. На них спикировали два «юнкерса» и сбросили несколько авиабомб, судя по-всему «стокилограммовок».

Оба самолета дождались, пока рассеется дым, и, убедившись, что орудия разбиты, повернули в сторону сосновой гривы, вдоль которой по-прежнему двигалась цепочка раненых. Обстреляв наших бойцов из пулеметов, «юнкерсы» торопливо сделали разворот. Мы увидели, что их догоняет тройка истребителей И-16.

Догнали наши «ишачки» немцев или нет, мы не поняли. Козырев приказал срочно идти к машине. Обходя горящую станцию с тыла, в сторону нашего полка двигались штук шесть танков, а к роще, где пряталась «полуторка», прямо через поле катил вездеход БМВ. Это была открытая сверху легковая машина со скошенным капотом. В ней сидели четверо немцев в белых маскхалатах (наверное, разведка) и торчал пулеметный ствол.

Шестерка танков прошла вдалеке, а разведчики задержались на несколько минут у разбитой гаубичной батареи. Козырев, матерясь, передернул ствол пистолета.

– Лезут куда ни попадя… шесть танков зачем-то пустили. Тоже разведка. Эй, сержант, справишься с вездеходом или Гладкову пулемет взять?

– Обижаете, товарищ майор. Я в армии с сорокового года. Не промахнусь.

Но столкновение с немецкой разведгруппой обошлось нам дорого. В БМВ сидели знающие свое дело солдаты во главе с унтер-офицером.

Их машина резко изменила прежний маршрут и обошла наш бугор с тыла. Уже с расстояния метров пятисот они заметили «полуторку» и открыли с ходу огонь из своего МГ-34.

Я отчетливо слышал, как пули щелкают о доски кузова, звякает пробитый капот. Сержант дал в ответ пристрелочную очередь, а затем ударил очередями по 8–10 пуль. Он стрелял неплохо, угодил в вездеход, ранил одного из немцев. Но закрепленный на треноге более скорострельный «машингевер» МГ-34 с оптическим прицелом бил точнее, а пулеметчик не жалел патронов.

Вокруг нас плясали фонтанчики мерзлой земли и снега, пули косили кусты. Я тоже открыл огонь из своей самозарядки, стрелял из ППШ начальник разведки. Но немецкий пулеметчик видел цель через оптику куда лучше.

Звякнула и покатилась по снегу пробитая каска лейтенанта – он в азарте слишком высоко приподнялся.