Я прошел две войны!

Так и сообщи комбату, а по танкам будешь стрелять из своих ружей. Ты парень боевой, отобьешься.

– Как получится, – со злостью обронил я. – Ты в себя приходи, а то расклеился, словно…

В эту минуту зазвенел полевой телефон. Командир полка Козырев тоже спрашивал о потерях. Капитан вытянулся и стал докладывать.

Я зашагал в роту и по пути завернул к Григорию Череднику.

– Два орудия в исправности. Но командир батареи в себя никак не придет, много людей потерял и две пушки вдребезги.

– Хреновые дела, – отозвался Чередник. – Взвод «сорокапяток» фланг держит, а у меня всего шесть противотанковых ружей да разбитая батарея за спиной. На кого надеяться?

– На себя, – вызывающе сказал я. – У тебя три с половиной сотни бойцов в окопах, гранаты, бутылки с КС.

– Ладно, приумерь злость.

– Ты меня полтора года воспитывал, а сейчас тоже не в себе. Не знаешь, на кого надеяться.

Вечером мы выпили с Сочкой и Ходыревым водки. Бойцы получили по сто граммов и поужинали. Большинство людей я отправил отдыхать. Они набились в землянки и заснули после утомительного рытья окопов в мерзлой земле.

Я долго ходил вдоль позиций. Ветер немного стих. Темная степь сливалась с ночным небом. Где-то вдалеке взлетали ракеты, изредка слышались орудийные выстрелы. В час ночи меня сменил взводный Юра Савенко, а я с трудом втиснулся в набитую бойцами землянку.

Предчувствие жестокого боя в этой степи, где нет укрытий и некуда отступать, не оставляло меня. Но я уже привык не задумываться о завтрашнем дне и вскоре заснул.

Они появились на рассвете. Штук двенадцать танков и самоходных установок на скорости прорезали жидкую линию обороны километрах в двух левее нас. Какое-то время там шла торопливая стрельба, что-то горело (кажется, подбитый танк), но основная часть этой небольшой группы уже прорвалась в наш тыл."

"Немного изучив привычки врага, я не сомневался, что танки дождутся основной атаки и ударят в спину. Генерал-полковник Герман Гот в свои пятьдесят семь лет накопил достаточно опыта, который сочетался в нем с решительностью и умением идти на разумный риск. Не зря его приблизил к себе фельдмаршал Манштейн и поставил во главе армейской группы, которой поручалось деблокировать окруженную армию Паулюса.

– Прорвались, – со злостью выругался Михаил Ходырев. – А их всего неполная рота. Что будет, когда основная масса попрет!

Мой старый товарищ стоял рядом со мной, уже готовый к бою. Сбросив полушубок, который мешал быстро двигаться, в короткой, туго перепоясанной телогрейке с кобурой на поясе.

– Накинь полушубок, мороз градусов пятнадцать, да еще ветрище. Задубеешь, пока фрицев дождешься.

– Ничего, мне не холодно.

Мою роту ПТР вместе с взводными командирами частично растащили по батальонам, пришлось снова перекраивать остатки.