Я прошел две войны!

– Ради кого помирать?

– Вот капитан пусть со своими прихлебателями вперед и ломится!

– Ха-ха-ха…

Вместе с оружием и боеприпасами в роту доставили спирт, который всегда имеет свойство «испаряться». Старшина, не желавший иметь осложнений с верхушкой уголовников, видимо, уже выдал им причитающуюся долю.

Я уважал капитана Олейникова. Знал, что он давно воюет, был не раз ранен, прост в обращении с бойцами. Но сейчас эта простота меня раздражала.

– Завтра вы получите оружие, – продолжал наш ротный. – Это высший знак доверия к вам. Надеюсь, что вы оправдаете доверие командования.

– А как же! – выплюнул окурок вокзальный вор по кличке Шмон. – Еще как оправдаем.

– Навоюем как надо, – заливался кто-то из воров помельче.

Один из сержантов цыкнул на них:

– Закройте рот, когда командир выступает.

– А ты кто такой? – выпучил на него круглые, замутненные спиртом глаза уголовник Филин. – Меньше тявкай!

Командир отделения Никита Рогожин был из фронтовиков, воевавших с осени сорок первого года. Получилось так, что именно он своей решительностью переломил ситуацию, сложившуюся в штрафной роте.

А ситуация складывалась скверная. Чтобы ее понять, надо знать психологию уголовников. Я не беру в расчет мелких воров и людей, случайно попавших в лагерь. Я веду речь о тех, кто называл себя «ворами» с большой буквы, имевших несколько судимостей и уже втянувшихся в лагерную криминальную жизнь.

Это была особая порода людей, которых заботила только своя собственная судьба, желание выжить любой ценой. Слова о долге, защите отечества были для них не более чем пустой звук. Такие люди встречаются не только среди уголовников. Но в них это крепко укоренилось, и они готовы переступить любую черту."

"Легенды о лихости в боях «паханов» и прочей братвы сочинялись ими самими и не имели ничего общего с реальностью. Заставить их воевать было не просто. А когда уголовники чувствовали слабость командиров, они подминали ситуацию под себя.

На следующий день с утра выдавали оружие. Получили винтовки сержанты и часть штрафников. Филин наблюдал, как Никита Рогожин протирает затвор, смотрит на свет канал ствола, затем умело собирает винтовку. Это его раздражало.

– Ну-ка, дай позырить, что за волыну тебе выдали, – потянулся он к сержанту.

– Оружие в чужие руки не дают, – с трудом сдерживаясь, ответил Рогожин.

– А ты оборзел, вояка! – выругался Филин, уже хлебнувший с утра спирта, и попытался выдернуть винтовку из рук сержанта.

– Назад! – приказал Филину Никита Рогожин.

– Ты на кого пасть разеваешь, вертухай?

Филин потянул винтовку к себе и тут же получил удар прикладом в плечо. Сержант-фронтовик не сдержался. Рукоприкладство в штрафных ротах категорически пресекалось.