Я прошел две войны!

Приклад разлетелся в щепки, а рослый фриц попытался схватить лейтенанта за горло. Дейнека свалил его сильным ударом казенника под каску и поднял валявшуюся под ногами винтовку.

Штрафник из третьего взвода умело орудовал штыком. Заколол одного немца, кинулся на унтер-офицера. Тот стрелял в бойца из «вальтера», угодил двумя или тремя пулями, но штык пронзил его насквозь. Боец выпустил из рук винтовку и, шатаясь, побрел прочь, зажимая ладонью раны.

Обер-лейтенант в теплой куртке стрелял из автомата и одновременно подавал команды. Его свалил очередью из ППШ лейтенант Трегуб. Уголовник Шмон не рвался вперед, но его подтолкнул Самараев:

– Воюй, мать твою!

Сергей Шмон (я так и не узнал его настоящую фамилию) неумело ткнул штыком возникшего перед ним немецкого солдата. Тот без труда отбил удар стволом своего карабина, но когда прицелился в уголовника, Шмон с криком бросился на немца и снова ударил его штыком. Пуля, выпущенная из карабина, опрокинула штрафника на груду стреляных гильз.

Немец выдернул штык, пробивший ему шинель, но Самарай выстрелил в него в упор и отступил к стенке траншеи – он не хотел кидаться в гущу боя.

Из бронеколпака ударил быстрыми очередями МГ-42. Его расчет пытался отрезать штрафников от пятившихся в глубину траншеи немецких солдат. Капитан Олейников стрелял в амбразуру из своего ППШ. Когда закончился диск, скомандовал:

– Гладков, возьми людей и взорвите его.

Меня охватила злость.

– Мое отделение перед траншеей осталось, пока гранатами фрицев выбивали. Вон, в снегу лежат.

Олейников смотрел на меня в упор сузившимися от злости глазами. Лицо, избитое осколками льда, было окровавлено, он дергал кобуру и никак не мог вытащить пистолет. Атака, в ходе которой мы уже ворвались во вражескую траншею, приостановилась. Ротный искал виновных и готов был застрелить любого.

Меня потянул за руку Валентин Дейнека:

– Обойдем колпак с тыла. Ребята гранатами поделятся."

"К нам присоединился Зиновий Оськин. Мы побежали к бронеколпаку втроем. В горячке я не учел, что кроме амбразуры в броне имеются два смотровых отверстия по бокам. Из одного высунулся ствол автомата. Длинная очередь сбила с ног Зиновия Оськина, мы с лейтенантом успели броситься лицом в снег.

Одновременно швырнули две гранаты. Автомат замолк, Зиновий с перебитой кистью руки тянулся к нам:

– Перевяжите… кровью истеку.

Разрезав ножом телогрейку, мы туго затянули жгут повыше раны. Кисть болталась на клочках кожи, но оказать нашему товарищу еще какую-то помощь мы не имели возможности – надо было спешно уничтожать бронеколпак.

– Зиновий, лежи и не поднимай голову. Скоро все кончится, мы вернемся за тобой.

Массивный бронеколпак, который вел огонь, возьмет не всякий снаряд.