Я прошел две войны!

Кажется, Серега Шмон хлебнул рома или спирта из трофейной фляжки и теперь рвется в бой. Тоже не выдерживают нервы.

Из бронеколпака заработал МГ-42, затем ударили два-три легких миномета. Мины одна за другой набирали высоту и взрывались вокруг нас. Тяжело ранило бойца, и его спешно перевязывали.

– Началось, – смахивая снег с винтовки, сказал Федор Ютов. – Готовимся, так, что ли, Василий?

Он вопросительно смотрел на меня. Из укрытия высунулся ствол еще одного пулемета. Третий, станковый МГ-08, ровесник Первой мировой войны, словно разминаясь, дал длинную, довольно точную очередь. Сложно будет одолеть сто метров под таким огнем. Только нет другого выхода.

– Приготовились, – негромко скомандовал я. – По моему сигналу поднимаемся.

В старый, довольно просторный окоп, уходя от пуль, торопливо скатывались бойцы, облепленные снегом. Среди них я с удивлением разглядел командира штрафной роты капитана Олейникова.

С ним вместе были пять или шесть бойцов и сержантов, нагруженные вещмешками и ящиками. Людям по цепочке раздавали патронные обоймы, разнокалиберные гранаты: РГД-33, «лимонки» и даже трофейные «колотушки», удобные для дальнего броска.

Олейников рассматривал траншею, одновременно слушая доклад взводного Леонида Трегуба.

– Вы с Гладковым, что ли, вместе командуете? – перебил его капитан.

– Сержант Дейнека тоже опытный командир, – ответил лейтенант. – Положение такое, что готовимся к атаке вместе. Разбились на группы, каждая знает свою цель.

– На глазах растешь, товарищ лейтенант, – усмехнулся Олейников.

Взорвались еще несколько мин подряд, а капитан достал ракетницу. Взводя курок, кивнул бронебойщику:

– Надо бронеколпак заглушить. В амбразуру попадешь отсюда?

– Попробую.

– Тогда открывай огонь, не жди ракеты.

Бронебойщик, имя которого я не запомнил, свое дело сделал. Сумел вложить пулю в узкую амбразуру. Пулемет минуты три молчал, давая нам возможность делать быстрые перебежки. Но второй МГ-42 перехлестнул бронебойщика сверкающей трассой, опрокинул противотанковое ружье.

Крепко помог нам сержант Никита Рогожин, опытный пулеметчик. Продырявил из «Дегтярева» в нескольких местах кожух кайзеровского МГ-08, установленного на треноге. Ожившая «пила Гитлера» из бронеколпака накрыла сержанта, он упал на дно окопа с пробитым плечом.

Но мы добились с самого начала главного – вывели из строя два немецких «машингевера». И хотя МГ-42 вскоре заработал снова и не замолкал еще один пулемет, мы сумели пробежать метров сорок и снова залегли под сильным огнем."

"Навстречу неслись трассы двух скорострельных МГ-42 (один был укрыт в бронеколпаке), вели огонь автоматы, винтовки. Это был какой-то сумасшедший огонь в упор.