Я прошел две войны!

Красноармейцы откапывали засыпанные в нишах землей противотанковые гранаты и бутылки с горючей смесью. Я обошел траншею. То в одном, то в другом месте лежали погибшие и тяжелораненые.

Захар Антюфеев вместе с расчетом устанавливали «максим». Через десяток шагов я наткнулся еще на одно мертвое тело. Андрей Долгов предупредил меня:

– Там за поворотом бутылка с КС разбилась. Жидкость не загорелась, я послал бойца прикопать ее, не дай бог, полыхнет.

– Погибшего уберите.

– Сейчас. Люди в себя еще не пришли, а гансы уже танки пустили.

Крайним на правом фланге был взвод Михаила Ходырева.

Старший сержант доложил мне:

– Троих ребят снарядами накрыло.

Он перечислил фамилии погибших, я молча кивнул. Времени выражать сочувствие не оставалось, танки неумолимо приближались. Ударила батарея дивизионных орудий Ф-22. Я обратил внимание, что ведут огонь три пушки – значит, четвертую накрыло одним из снарядов.

– Фугас из «стопятки» в капонир угодил, – подтвердил мои опасения Ходырев. – Наверное, и расчет погиб. Рвануло крепко.

Открыла огонь на левом фланге вторая батарея Ф-22, затем ударили гаубицы. Танки вели беглую стрельбу на ходу.

Над головой снова пронесся снаряд. Небольшого калибра, наверное, 50-миллиметровый, но разорвался он звонко, неподалеку от наших короткоствольных полковых пушек. Заметили их все же, гады!

Какое-то время результатов стрельбы видно не было. Затем «трехдюймовка» Ф-22 угодила в один из танков, и он застыл. Остальные машины ускорили свой бег. В основном это были танки Т-3 и пара-тройка массивных Т-4. Немного отставая от них, маневрируя, шли легкие машины Т-2 и чешские Т-38.

По мере приближения головных танков открыли огонь «сорокапятки» и короткоствольные «полковушки».

Две полковые легкие пушки, установленные позади нашей роты, явно поторопились. Несмотря на свой трехдюймовый калибр, снаряды в коротких стволах разгонялись лишь до 370 метров в секунду и на дальности пятьсот метров в лучшем случае могли пробить броню не толще 25 миллиметров.

Я видел, как снаряд угодил в лоб танка Т-3. Брызнули искры, машина дернулась. Посреди броневой плиты появилось пятно обгоревшей краски. Снаряд не пробил броню, а взвод легких «полковушек» обнаружил себя.

Возле капониров взорвались несколько снарядов.

Скорострельные «полковушки» открыли беглую стрельбу. Эти легкие орудия могли выпускать десяток снарядов в минуту. Но торопливые выстрелы не дали результатов. Еще два-три попадания в головные танки также не взяли броню, а вспышки отчетливо обозначили немецким танкистам цель."

"Через считаные минуты одна из пушек была разбита прямым попаданием. Верхнюю часть щита другой «полковушки» сорвало с креплений, осколки угодили в командира орудия и наводчика – главных людей в расчете.