Я прошел две войны!

 – А то обвинят в паникерстве.

А начштаба Козырев спросил:

– Раненых много в колонне было?

– Не слишком.

– Чего же они как овцы на бойню шли? – разозлился майор. – Такая толпа, а конвоиров всего неполный взвод. Кинулись бы, передушили, винтовки похватали – и в лес.

Наш бывший комбат Тимофей Филиппович Козырев сверлил меня жестким взглядом и, наверное, ждал моей реакции, но я молчал.

– Пулеметы у конвоя были? – спросил Козырев.

– Нет. Винтовки и несколько автоматов.

– Могли они охрану смять, – убежденно повторил майор. – Но духу не хватило, шкуру свою спасали.

Насколько прав был решительный начальник штаба Козырев, прошедший Финскую войну, доказавший свою смелость и умение воевать, судить не могу.

Много позже станет известно число наших бойцов и командиров, попавших в 1941 году в немецкий плен. Три с лишним миллиона человек – огромная цифра! Да и в сорок втором году попадут в плен более 800 тысяч бойцов.

Не очень хочется вспоминать эти цифры. И причины приводились самые разные: внезапность нападения, непродуманные оборонительные операции, ошибки высшего командования, приводившие к окружению целых корпусов, армий, прорыву фронтов. Долго можно говорить на эту тему. Один из простых бойцов много лет спустя прямо сказал мне:

– Многие и не очень-то хотели жизни свои класть. Непростая обстановка в стране была. В период коллективизации сколько дров наломали, крестьянских хозяйств порушили и в ссылки людей сотнями тысяч отправляли. Вот и аукнулось все это в начале войны.

А полк с боями продолжал выходить из окружения. В одном месте ночью натолкнулись в деревне на штаб немецкого механизированного полка. И хотя столкновение было неожиданным, ударили мы крепко, расплачиваясь за погибших товарищей и все наши лишения.

Что ни говори, а Усольцев сколотил крепкую команду: начштаба Козырев, комбаты Фатьянов Петр и Чередник Григорий. Неплохо действовала наша восьмая рота, да и остальные бойцы, включая танкистов и других окруженцев, примкнувших к нам.

Сильная техника охраняла тот штаб: бронетранспортеры, зенитные установки, вездеходы, даже 2–3 танка. У нас осталась лишь одна «сорокапятка», стрелковое оружие, гранаты… и злости через край. В стремительно завязавшемся бою на улицах ночной деревни немецкая техника развернуться толком не успела.

Танк Т-3, стоявший у входа в штаб, забросали гранатами и бутылками с бензином. Вторая бронированная машина (тоже Т-3) оказалась неспособной обороняться. Внутри него находились лишь двое танкистов, а трое спали в избе. Их расстреляли сквозь смотровые щели, а трех других танкистов, выбежавших из дома, закололи штыками.

Довольно быстро расправились со штабом. Полуодетые офицеры выскакивали с пистолетами наготове, но их положили пулеметными очередями и ударами штыков.