Я садовником родился

Другого не обнаружено.

- Значит, не Лейкин? – спросил Серега. – Отпускать?

- Сначала пусть про маму расскажет.

- Само собой.

Лейкин не выразил удовольствия по поводу повторного вызова на беседу. Вошел, поморщился недовольно:

- Не надоело человека дергать? Только начал привыкать к новым условиям…

- Ты еще не знаешь, что такое, эти новые условия! – сорвался Алексей. – Герой! Ты посмотри на себя, посмотри!

Он ткнул пальцем в лейкинскую шелковую рубашку, толкнул его в плечо изо всей силы:

- Сядь!

И повторил устало:

- Герой. В зоне любят таких. Особой любовью. Догадываешься? За тобой никого, запомни. А женщин ты не убивал. Так почему правду не сказать?

- Какую правду?

- Ты думаешь, что мать их всех убивала? Так?

- С чего вы это вязли?

- Она в больнице. С новым приступом. Ты прекрасно понимаешь, что ей светит принудительное лечение до конца жизни, если будет доказана ее вина. Боишься своей свободы. Ты сколько о ней Бога молил, Коля?

- Она, правда, в больнице? – хрипло спросил Лейкин.

- Да. Мы сейчас оттуда. Похоже, что на этот раз ей хуже. Ты теперь не из дома сбежал, тебя в наручниках увели. Соображаешь?

- Не убивал я, - сказал, наконец, Лейкин. И повторил: - Не убивал.

- А кто? Она?

- Не знаю. Испугался, что она. Ведь все было нормально. Все, - отчаянно сказал он. – Она даже не слишком переживала, когда отец ушел к другой. Обрадовалась, даже. Мол, мы с тобой теперь вдвоем. Каждый день, возвращаясь из школы, я видел ее в окне. Она стояла неподвижно, спрятавшись за занавеской. Но я знал, что она там. В тот момент, когда в школе заканчивались уроки, в нашей квартире звенел будильник. Она подходила к окну и начинала ждать. Я долгое время не мог понять, почему стрелка часов стоит на двенадцати. Зачем будильник звенит днем? Потом все начали встречаться с девочками, ходить на дискотеки. Она отпускала, но, подходя поздно вечером к нашему дому, я чувствовал, что она там. За занавеской. Это становилось невыносимым. Я давно вырос, а она не хотела этого понять. Однажды я уехал в дом отдыха с ночевкой. Все поехали. Все мои друзья. И девушки. А с ней случился этот приступ. Первый. И врач сказал: «Никаких волнений». Я не мог подтолкнуть собственную мать к сумасшествию. В конце концов, она мне жизнь отдала.

- И так было до тех пор, пока не появилась Роза.

- Да. Я сказал: «Мама, мне давно за тридцать. Единственный из нашего класса я еще не был женат. Я хочу семью. Я хочу детей. И я люблю эту девушку». Она ничего не сказала, но стала следить за Розой. И Роза это заметила. Устроила скандал, мне пришлось рассказать правду. И тогда она крикнула: «И ты подумал, что я решусь на такую жизнь?! Что я буду жить с твоей ненормальной матерью?!» Но не мог же я поселить ее отдельно? Она же безобидна, поверьте. Она не крушит мебель, не кричит. Она просто меня очень любит.