Я садовником родился

Но Роза меня бросила. Правда, никому ничего не сказала. В чем причина нашего разрыва. И я стал ходить к Марго. Рассказал ей правду. Однажды мать с торжеством положила мне на стол фотографии. Марго с другими мужчинами. И сказала: «Они все тебя используют. А по-настоящему любят других». И я понял, что она снова следит. Теперь уже за Марго. Потом Лилия. Мать поняла, что у нас с ней серьезно. Я знал, что эта девушка способна выдержать все. Что она добрая и терпеливая. Я верил, что мать сможет ее принять. Мы собирались уже подать заявление в ЗАГС… Когда ее убили, я испугался. Матери не было дома. А потом она приехала и с торжеством заявила, что моя новая девушка тоже потаскуха. И все они такие. Она говорила громко и возбужденно, и я подумал, что начинается новый приступ. А потом этот пакет… Такие продаются в супермаркете. В том самом. Мать была у дома, где жили Лилия и Марго. Я не могу ее контролировать целыми днями. У меня работа, приезжаю поздно. Я не могу с уверенность сказать, была ли она дома, когда убили всех этих женщин. Но она могла это сделать.

- Послушай, Коля, а с Викторией у тебя ничего не было?

- С какой Викторией?

- Воробьевой.

- А, бухгалтерша… Да мы были едва знакомы.

- Тогда как она попала в эту компанию?

- Не знаю. Честное слово, не знаю. Мать никогда не упоминала о Виктории. Да она вообще не знала о ее существовании!

- Как же так? Зачем же она тогда ее убила?

- Вы мне не верите, что ли?"

"- Да верим, - сказал Алексей. – Верим. Только доказательств у нас маловато. С Анной Валентиновной нельзя сейчас поговорить. Она никого не узнает. А ты сам-то пытался узнать у нее правду?

- А то нет. Я спрашивал: «Мама, ты убила Лилю и Марго?» Она только смеялась в ответ. Так странно смеялась.

- Послушай, ну а туфли никакие из дома не пропадали?

- Туфли? Какие туфли? – растерянно спросил Лейкин.

- Ее туфли. Сергей, где они у тебя? Покажи Кольке.

Барышев, сопя, полез в какой-то шкаф. Положил на стол коробку:

- Вот. Смотрите.

Лейкин уставился в коробку.

- Да ты возьми в руки, - сказал Алексей. – Они не кусаются.

- Да я и так вижу, что не матери. Не похожи, по крайней мере.

- Почему?

- Она не любила женственную обувь.

- А эти разве женственные?

- Ну, не очень. Обычные. Но все равно не то. Не в ее стиле. Да и зачем ей зимой таскать с собой какие-то туфли?

- Это правильно. Но все равно ничего не доказывает. Знаешь, Коля, мы тебя задерживать больше не будем. Поезжай в больницу. Если Анна Валентиновна придет в себя, мы попробуем с ней поговорить.

- Значит, я могу идти?

- Можешь. Только не бери, ради Бога, больше на работу девушек с «цветочными» именами. Не надо. А то, действительно, можно подумать, что ты маньяк.

- Это для красоты. Я люблю красоту. Но сам, почему-то, ничего не могу для нее сделать.

- В смысле? – удивленно спросил Алексей.