Я садовником родился

Как стемнеет – никуда не выходи.

Жена молча поставила на стол тарелку с куриным супом, задумчиво помешала в кастрюльке тушеное мясо. Леонидов глотал обжигающий суп, и ему было не по себе.

- Саша, а ты знаешь мать убитой девушки? Лилии? Из соседнего подъезда?

- Полину Михайловну? Знаю, конечно. Она нигде не работает, и очень часто сидит на лавочке возле дома с соседками. Не сейчас, конечно. Летом, весной. Когда тепло. Я тоже там останавливаюсь, когда с Ксюшей гуляю.

- Женский клуб, да? – усмехнулся Леонидов.

- А что? Мужья же не хотят ни говорить, ни слушать о ценах на рынке, о детских болезнях, о…

- Хватит, хватит. Я просто хотел, чтобы мы, если вдруг встретимся с этой Полиной Михайловной, немного с ней поговорили. Я уверен, что в милиции она совсем не то расскажет.

- Почему?

- Потому, - отрезал Алексей. – Она усиленно будет вспоминать за что, по ее мнению, могли убить дочь. Подозрительных знакомых, нервных ухажеров, сомнительных подружек. А здесь все дело может быть в какой-нибудь мелочи.

- Что ж. Я слышала, завтра похороны. Хочешь, подойду, постою в толпе? Народу, наверняка, много будет.

- Вот и постой.

Когда жена ушла к маленькой дочке, Леонидов самолично обшарил всю кухню и, найдя несколько ярких желтых пакетов с картинкой «Подсолнухи», разорвал их и выбросил в мусорное ведро. От греха подальше.

… Случай поговорить с матерью убитой девушки представился ему в субботу. На этот раз они с женой Александрой пошли на прогулку вместе. Светило яркое, почти весеннее солнце, напоминая о том, что вслед за февралем должна наступить весна. Чтобы люди не отчаивались, а ждали ее, надеялись, и порадовались погожему дню после того, как два дня подряд сильный ветер горстями швырял в лицо холодную белую крупу.

Леонидовы возвращались из магазина, и уже дошли, было, до своего подъезда, когда Александра толкнула мужа в бок:

- Леша, вон там, у соседнего подъезда, Полина Михайловна стоит.

- Где? – пригляделся Леонидов.

Две женщины стояли, обсуждая что-то не слишком веселое. Одна, в черном шарфе на голове, все время промакивала глаза белым носовым платочком. Леонидов посмотрел на жену Александру:

- Подойдем?

Ксюша сладко спала в своей коляске, и Саша молча кивнула головой.

- Здравствуйте! – улыбнулась она женщинам, стоящим у соседнего подъезда. – Как здоровье, Полина Михайловна?

Та снова промокнула глаза носовым платком:

- Да откуда ж здоровье, Сашенька? На одних таблетках живу. Горе-то какое? – И тяжело вздохнула: - Горе.

- Ой, я пойду, - заторопилась ее собеседница. – Тесто я поставила для пирогов. Перестоится, ведь, тесто.

- Это мой муж Алексей, - представила жена Леонидова, слегка толкнув его в бок.

- Очень приятно, э-э-э … - тот сделал вид, что никаких справок о матери убитой девушки не наводил.

- Полина Михайловна, - подсказала женщина.