Я сделаю это сама

А госпожа оклемается и посильнее вас будет, ясно вам? – теперь Марья наступала на тощую госпожу Трезон.

- Поговори у меня, - нахмурилась та.

- А и поговорю. Нет больше вашей власти тут, ясно?

- Это мы ещё посмотрим, - хорохорилась тощая, но что-то мне подсказывало, что полной уверенности у неё нет.

- А ну брысь обе, - сверкнула на них глазами Пелагея, и обе посторонились, пропустили её к моей лежанке. – Меланья, неси кисель.

Я наконец-то смогла разглядеть Меланью – девочка-подросток, с длинной чёрной косой, немного похожая на Пелагею. Дочка? Она с поклоном подала керамическую чашку и деревянную ложку, Пелагея приняла.

- Придержи, - кивнула на меня.

Девочка подошла, приподняла меня за плечи – с той бесцеремонностью, которая говорит об опыте – а Пелагея зачерпнула ложкой кисель и понесла к моим губам.

Ну вот, дожила, с ложки уже кормят. Это было… как-то неправильно это было, я ж должна сама. Но сама не могу, губы-то еле шевелятся, и глотаю тоже еле-еле. Кисель оказался черничным, несладким, вкусным. Самое то, что я могу сейчас проглотить.

Небольшая чашка вскоре показала дно, и Меланья опустила меня на подушку.

- А воды… можно? Запить, - проговорила я.

Сил как не было, так и нет, и ещё голова разболелась.

- Чего ж нельзя-то, - Пелагея кивнула Меланье, и я услышала, как что-то открывается, дальше определённо зачерпнули – канистра с водой у них тут, или бак?

Девочка принесла глиняную чашку, подала Пелагее, снова приподняла меня и придержала, а старшая помогла мне напиться.

Дальше я снова дремала за шторкой, пытаясь найти такое положение, чтобы не ныла голова. Но увы – слева в лоб как будто гвоздь забили, и как ни поверни эту самую голову, лучше не будет.

- Чего мечешься? – это снова Пелагея. – Твоих я на двор отправила, пусть там пока, потом разберёмся. Нечего им тут базар устраивать посреди избы.

- Есть что от головы? – пролепетала я.

- Чего? – не поняла хозяйка.

- Голова… болит. Кажется, сильно."

"Дома я при малейших признаках такого вот приступа боли хватала и пила какое-нибудь лекарство, и с собой в сумке у меня всегда что-то было. А если так прихватит, что и таблетки не помогают – то кто-нибудь ставил мне укол обезболивающего. На работе – Алина, дома – Женя, ему пришлось научиться. А тут что делать?

Вообще я на здоровье не жаловалась. Ну, как у всех – немного суставы, временами голова, в последний год замордовал гастрит, и вот ещё зрение резко стало садиться, мне говорили – работать за компьютером в очках, я сопротивлялась, потому что не люблю очки, но весной уже поддалась, и в очках стало проще. А в остальном, ну… просто сил нет, это ж отдохнуть надо, и силы придут, так?

Пелагея коснулась моего лба – пальцы у неё оказались сухими и тёплыми. Подержала немного.

- Да, что-то у тебя там нехорошо. Погоди, я сейчас.