Я сделаю это сама

Я встала так, чтобы было не очень-то хорошо видно, что такое мы тут рассматриваем. Солнце так и заиграло в гранях камней.

Брошь была весьма простой по форме, но непростой по смыслу. Кольцо диаметром с половину моего пальца, и по нему ровный ряд бриллиантов, достаточно крупных. В прошлой жизни у меня таких крупных и не было, хотя вообще драгоценности водились. Но куда там заместителю директора строительной фирмы до маркизы дю Трамбле!

Зато у Жени была шуба, отличная норковая шуба. Хорошая машина, и тёплый гараж для неё под домом, даже в тридцатник заводилась. Две шапки, разных, и пара унтов – из белого камуса, вышитых бисером. И сапоги на меху – раньше на шпильке, теперь уже поскромнее. И дура-Женевьева, я полагаю, пожив пару месяцев в этом благословенном месте, тоже догадалась бы поменять часть драгоценностей на тёплые вещи. Для себя и для своей Мари, потому что куда она без той Мари?

Кстати, Трезон сидела в доме Пелагеи и не высовывала носа наружу. Говорили, она вместе с мужиками наблюдала через забор, как мы выслеживали Валерьяна той ночью, и теперь опасалась. Я только надеялась, что Пелагея придумает, как применить её в хозяйстве – чтобы хоть какую-то пользу приносила. Ну и про шубу для себя пусть тоже сама думает.

Я разве что подумала о Настёне и Дарье – есть ли у тех тёплая одежда? Впрочем, они здесь зимуют уже не первый год, наверное, есть какая-то. И у Меланьи, думаю, тоже есть. Но всё равно нужно спросить.

Тем временем купец Васильчиков любовался игрой света на гранях камней.

- Ты уверена, матушка-барыня? Это дорогая вещь, камни очень чистые, и хорошей огранки.

- Уверена. Если я тут околею через месяц, мне не будет никакого дела до всех камней этого мира.

- Через месяц ещё не околеешь. К Рождеству уже может быть – дров у тебя маловато.

- А это Валерьян поганый мне всю обедню испортил. Совсем забыла про дрова. Сегодня же скажу, кто там сверху придёт, чтоб завтра присылали заготовительный отряд.

- Крута, матушка. А послушают? – он смеялся.

- Куда денутся? – не поняла я.

Он хохотал.

- Верю, матушка. С удовольствием добуду тебе шубу. И ближнице твоей Марье Яковлевне тоже. Нечего таким дамам мёрзнуть. Скажи, откуда про унты знаешь? Неужто в твоей Паризии в королевском дворце такие носят?

Я на мгновение подвисла, а потом вспомнила.

- Матушка Ирина рассказывала Ульяне и ещё кому-то, что ей отец Вольдемар унты выписал красивущие, чтоб зимой не мёрзла.

- Точно, слышал о таком деле. Кто-то из свадебных гостей должен им привезти, Павлуша, что ли.

Я не знала, кто такой Павлуша, но наверное узнаю, они ж все ко мне жить придут, эти Павлуши и прочие.

- Пойдём, провожу тебя домой. Как, прижилась уже у нас, смирилась? А то поначалу-то шибко бунтовала, - смеялся он."

"- Так хочешь – не хочешь, а приживёшься.