Два лика Ирэн

Каждое утро она выходила на прогулку с собаками. Вёл их на поводке, разумеется, Мэтти, но она училась вместе с ним отдавать команды, следила, чтобы никто не баловал, смотрела, как Джейми обучает собак короткой команде «фас».

Немного непривычно вела себя Дымка. Даже во время прогулки она старалась сбить в кучу Ирэн, Мэтти и Черныша с Граем. Оббегала вокруг, сталкивая их в маленькую толпу, могла прихватить Ирэн за юбку и толкнуть в кучу. Пару раз начиналась даже грызня между ней и Чернышом, тот был активнее и крупнее Грая и, разумеется, чувствовал себя хозяином стаи. Джейми объяснял, что это у пастушьих собак особенность такая.

— Они, леди Ирэн, из поколения в поколение занимаются тем, что овец в кучу сгоняют. Следят, чтобы ни одна от стада не отбилась. А тут же овец нет, вот она и считает, что вы, Мэтти и собаки ваши – это и есть её стадо. Пасёт она вас.

Ирэн засмеялась, поняв, что для Дымки она что-то вроде неразумной овцы. Но про себя решила, что это – отлично. Значит, когда родится малыш, у него будет охрана.

С Джейми Ирэн сейчас общалась свободно. Да и вообще со всей прислугой. И надо сказать, что слуги стали проявлять значительно больше почтения к ней.

Ей уже не приходилось останавливать кого-то на бегу. Каждый из них, что лакеи, что горничные, завидев её в коридорах, отходили к стене и ждали, пока она пройдёт мимо, обязательно кланяясь при этом. Даже если видели её второй-третий раз за день.

В замке царил некий дух растерянности и непонимания. Хозяин, вроде бы, пришёл в себя. Его даже выносили на носилках, когда вешали капитана Оллина Норриса. Саму Ирэн, слава богу, никто не заставил присутствовать при этом. Но слуги бегали посмотреть – для них это было своеобразное развлечение.

Даже Анги, неловко потупясь, спросила разрешения «прогуляться». И она понимала, что госпожа прекрасно знает о её маленькой лжи, и Ирэн видела, что Анги это осознаёт. Но тут они обе решили не уточнять, зачем вдруг горничной понадобилась прогулка.

Зато, вернувшись через час с лишним, Анги смогла аккуратно, не слишком вдаваясь в подробности, рассказать беременной госпоже:

— …сперва миссу Альту вывели. Да уже из монастыря и повозка стояла – вчерась ещё приехали днём, и сёстры блаженные её ждали. Одна такая толстая и здоровая – как мужик! Ну, потом палач ей волосья отсёк, прямо на колоде, она аж взвизгнула! А остальное сбрили, прям налысо, порезали не сильно – в двух местах только закровило.

Потом капитана вывели. Тут отец Фитус ему перед смертью отпущение грехов дал. И повесили его, а отец Фитус и помолился потом, а она, вроде бы, даже и внимания не обратила, что полюбовника казнили – всё по волосам убивалась, плакала и голову трогала. Десять плетей ещё дали ей. Ох и визжала же! И в кибитку к сёстрам её и посадили. И Труди туда же засунули.