Я вернусь в твою жизнь

И уже взявшись за ручку дверцы, добавляет: — Она любит шоколадное с вафельной крошкой. Мечтает стать балериной и смотрит через день или даже чаще “Хороший динозавр”, хоть и каждый раз рыдает, когда гибнет отец главного героя. А ещё на шее за ухом у неё родинка, похожая на каплю — как у тебя.

Кажется, на последних словах у неё перехватывает горло, и Адамовна пулей вылетает из машины.

Злость на неё притихает. Кристаллизуется в груди, чтобы при малейшей капле снова вспыхнуть и задымить, травя ядовитыми испарениями. Но сейчас грудную клетку заполняет другое чувство — тоска. Печаль, которая буквально ощущается горечью на языке, когда я, сидя в машине, продолжаю наблюдать за тем, как Василина входит в ворота сада, а девочка бежит ей навстречу.

Обнимает мать и что-то активно рассказывает. Василина, перекинувшись парой слов с воспитательницей, берёт малышку за руку и ведёт к выходу.

Меня в их мире нет. Неучтённая переменная. А ведь так легко бы мог вписать в эту сцену себя. Поймал бы дочь на руки, похвалил её рисунок или поделку. А потом бы мы все трое сели в машину и поехали в кафе, где Настя получила бы своё шоколадное мороженое с вафельной крошкой.

Но меня из этой картины стёрли ластиком, не спросив. Заштриховали как ненужный элемент.

Сжимаю руль, чтобы заставить себя остаться в машине и не выйти им навстречу. Бесит, что я нихера о них не знаю.

А если у Адамовны есть муж? Если моя дочка зовёт отцом другого мужика? Как они жили эти пять лет? Что делали? Кто поддерживал их, обеспечивал?

С одной стороны мне хочется наплевать на всё и сейчас же увезти этих двоих домой. К себе. Пиздюлей за эти пять лет всыпать Адамовне по полной, но никуда не отпустить.

Но… слишком дохрена этого ебучего “но”.

И с моей, и с её, вероятно, стороны.

Потому что пять лет. Пять, мать их, блядских лет!

Пять лет пропасти, незнания, отчуждения.

Как их наверстать? Возможно ли это вообще?

С кого за них спросить?

С себя. С неё. И ещё кое с кого, с кого я и начну разбор полётов.

Рядом паркуется такси, и они подходят к машине. Я с места не двигаюсь. Не могу. Пялюсь через тонированное стекло.

Девчушка невысокая, худенькая. Платьице сиреневое, сверху тонкая кофточка. В руках большая кукла. Длинные тёмные волосы заплетены в две косички, на концах белые бантики.

Как с картинки.

Дочка.

Эти четыре дня я пытался осознать, что у меня есть ребёнок. Что в мире есть маленькая девочка с моим набором хромосом, родной мне маленький человек. Это растревожило душу, разбередило.

А сейчас, когда я увидел её, пусть и через стекло машины, когда она внимательно посмотрела через стекло, хоть и видеть могла только черноту, ведь тонировка снаружи не просвечивает, в груди что-то надтреснуло и взорвалось.

Это похоже на какую-то магию. Прописанный скрытый код в компьютерной игре.