Я вернусь в твою жизнь

Как-то сами по себе, как естественное продолжение разговора о нашей дочке.

Поцелуй выходит сладко-солёный. И такой нежный…

Такой нужный.

Мы припаиваемся друг к другу, позабыв, что вообще-то стоим под операционной. Без страсти, но с нежностью и трепетом напитываемся друг другом.

Зверёк, который прятался по углам, но в клетку обратно идти отказывался, распушивает шерсть и ласково сверачивается у ног.

Мы размыкаем губы и прижимаемся друг к другу лбами. Я прикрываю глаза. Дышу. Не больно — хорошо мне. Как же хорошо…

— Василина, однажды мы с тобой уже не поговорили вовремя, — говорит глухо.

— Поэтому я… должен сказать.

Я отстраняюсь и смотрю ему в глаза. Сердце сжимается. Хочется крикнуть — молчи! Ещё несколько секунд молчи. Дай насладится тобой, побыть в грёзах, ощутить себя счастливой.

— Я всё ещё женат.

Конечно же…

Пощёчина набатом отдаётся в голове. Потому что эти слова — удар. Болезненный. Такой несвоевременный.

— Мы давно не вместе, но официально пока не разведены, — продолжает говорить так, будто ему и самому больно. — Потому что, возможно, она ждёт ребёнка.

— Возможно? — голос садится.

— Пока не подтверждено.

— Если беременность ждёт подтверждения, то это не “давно не вместе”, Семён, — рот наполняется горечью и я делаю шаг назад. Потом ещё один и ещё. Мне нужно расстояние, воздух. Не дышать им.

— Всё не совсем просто, Василина. Позволь мне объяснить, — делает шаг в мою сторону, но я останавливаю его ладонью. Губы всё ещё горят от его поцелуя, сердце трепещет.

— Не надо, пожалуйста, Семён. Я не хочу знать. Уходи.

Отворачиваюсь, но он ловит меня за руку.

— Вась…

— Уходи! — повторяю жёстче. — Мне нужно к Насте.

Вырвав руку, я ухожу не оборачиваясь.

Пинаю попискивающего зверька ногой, и тот, скуля, снова забивается в угол.

— Я не люблю её! — слышу в спину. — Я люблю… — затыкаю с болезненным хлопком уши, чтобы ничего не слышать.

Лучше бы он никогда в мою жизнь не возвращался…

23

Семён

Десять дней назад…

Лицо болит. Правая бровь занемела, зуб сбоку, похоже, шатается. Да и вообще вся башка чугунная. Мало того, что отбили, так ещё и бухой же был. Похмелье никто не отменял, так сказать.

Не самое моё здоровское утро.

Но то, что оно не то чтобы не здоровское, а ещё и крайне дерьмовое, я понимаю, когда выползаю на кухню.

— Какого хрена ты тут забыла, Зарина?"

"Смотрю, как моя жена, которая уже пару недель как должна стать бывшей, аккуратно выкладывает на тарелку гренки, посыпает их сыром с зеленью и переставляет на обеденный стол.

— Вот, — растягивает в голливудской улыбке свой идеальный рот. — Твой завтрак, Сёма. Как ты любишь.

— Надеюсь, ты его купила, а не сама наклепала. Тогда шанс отравиться куда ниже.

— Ты злой, — обиженно оттопыривает, как утка, губы.