Я вернусь в твою жизнь

Помню, Семён говорил, что у неё в юности было много проблем, серьёзных. Но это же невероятной силы жизни человек! Я правда таких не видела. Она заряжает только своим присутствием.

А ещё здесь Семён. И дышать становится трудно. Организм реагирует на него, и это никак не списать на случайность.

После нашего разговора я убеждала себя, что переживу это и отпущу, ведь я пять лет жила без него. Была уверена, что у него и жена, и дети есть. Просто всё оказалось именно так.

Но на самом деле, едва он вошёл, моя уверенность стала таять как сосулька под прямым лучом полуденного весеннего солнца.

Южного весеннего солнца — быстро.

Очень вовремя приходит сообщение от Марио, и я с облегчением сбегаю. С Настей Вера, моя дочь в надёжных руках. Ну и к Семёну, как к отцу, у меня нет недоверия. Поэтому я позволяю себе дать слабину и сбежать.

— Здравствуй, сеньора, — улыбается Марио, когда я выхожу к нему, и снова протягивает мне букет васильков. — Я ждал нашей встречи с момента расставания. Едва уснул ночью, всё о тебе думал.

И снова он со своей бульдозерной откровенностью.

Принимаю букет и судорожно пытаюсь откопать в себе интерес к мужчине.

Нет, что-то безусловно есть: симпатия, расположение, но не… не влечение.

Почему, спрашивается?

Марио молод, ему не больше тридцати пяти. Он красив. Боже, да он не просто красив, он невероятно харизматичен и сексуален. Как с обложки журнала просто!

Улыбка невероятная, как магнит. Богат, успешен. Горяч! Любая бы в обморок упала, обратись он к ней с этим своим “сеньора”, сказанным низким бархатным тембром.

А у меня пустыня внутри. Сахара. Выжжено.

И почему я такая… никакая?

Иссушена своей любовью, что-то сломавшей во мне.

— Марио! — слышу за спиной голос, наполненный ощутимой прохладой.

— Вы в России? Бизнес привёл?

Семён подходит и становится рядом со мной. Настолько близко, что мне хочется сделать шаг в сторону. Не могу я выдерживать его близость, ломаюсь и осыпаюсь.

— Сеньор Радич, — удивлённо поднимает брови Кортес. — Неожиданная встреча. Нет, в этот раз я по личному.

— Смотрю, вы поднаторели в русском. И переводчик не нужен, — я чувствую сарказм в словах Семёна, мне становится очень неуютно.

— Учил день в день, — кивает Марио, и я едва успеваю прикусить язык, чтобы не подправить его.

Наверное, это преподавательское — сколько бы ни прошло вне профессии, до конца не избавиться. Рефлекс. — А вы тут какими судьбами, Семён?

— Моя дочь находится в этой клинике после операции.

— О, сочувствую, — понимающе кивает Марио, а потом на мгновенье сводит брови, переводит взгляд с Семёна на меня и обратно. — Оу, — добавляет уже иначе.

Я не выдерживаю и опускаю глаза. Буквально кожей ощущаю, как между нами тремя натягивается нить напряжения. Воздух становится тяжёлым и давит в груди при вдохе.