Я заберу у тебя ребенка

— А ты? Тебе был бы приятен мужчина, который заставил твоего ребенка страдать? Арслану без тебя было бы лучше. У вас разная вера, ты не сможешь воспитать девочек правильно, согласно Корану.

— Что вы хотите этим сказать, Белла?

— Уезжай, Оксана. Я дам тебе денег, много денег. Молодая, красивая, у тебя еще всё впереди. Ты можешь родить новых детей, можешь найти богатого мужа…

Смотрю на женщину напротив и понимаю, что меня начинает разбирать неестественный для ситуации смех, он неконтролируемо прорывается наружу, будто защитные механизмы сломались и я не могу его удержать. Я всхлипываю и одновременно трясусь от странного хохота, как будто меня дергают за веревочки. Белла ошарашенно наблюдает за моим приступом истерики и надменно приподнимает бровь. Это единственная реакция, которую она выдает. Сделав пару глубоких вдохов, прихожу в себя и четко проговариваю:

— Вы не заставите меня уехать. Я слишком долго боролась за своих детей, чтобы так просто отказаться от них. Вы оскорбляете меня, себя и вашего сына, пытаясь купить меня.

— Но тебя уже покупали, Оксана, когда ты продавала свое тело как инкубатор для чужих детей! — со злостью напоминает Белла.

— Вот что я вам скажу, Белла, — подхожу близко-близко, чтобы она всем телом ощутила исходящую от меня угрозу. — Давайте забудем об этом разговоре и постараемся, чтобы Арслан о нем не узнал. Не думаю, что ему понравится, что вы пытаетесь лишить его детей родной матери. Сейчас я вернусь к дочери и буду ждать, когда вернется моя вторая дочь. И мой будущий муж.

Глава 40

— Я благодарю Аллаха, что у меня только один сын! Потому что того позора, что случился по его вине, хватит на десятерых сыновей! Сын, ты опозорил нашу семью!

Обличительная речь отца всё не заканчивалась и не заканчивалась. В тишине кабинета из телефонной трубки отчетливо слышался рокочущий бас, похожий на яростные раскаты грома."

"Буквально несколько минут назад я поговорил с Эльвирой, не без труда отстаивающей подступы к отелю. Журналисты почуяли лакомую добычу и жадно рыли носом землю. Они хотели информации. Любыми путями. Партнеры требовали незамедлительного расторжения договоров, сделки срывались, в том числе важнейшая сделка отца, ради которой он трудился полгода и лебезил перед чопорными англичанами.

Никакие слова не могли унять гнев отца, поэтому я молчал, сжимая «Паркер» до треска. Из пересохшего горла не вылетало ни звука. Я потратил слишком много моральных сил на то, чтобы успокоить дочь по дороге в особняк и попытаться убедить Юсуповых прекратить фарс.

Но опозоренное, уличенное в афере семейство отчаянно старалось увлечь за собой на дно всех сопричастных.

Они ударили верно — в нужное место. Заставили выбирать.