Я заберу у тебя ребенка

Размытые силуэты по мере моего приближения превращаются в четкие фигуры. Сначала мой взор привлекает грациозное животное жгучего гнедого цвета с белым ухом и белыми же «носочками», на котором сидит моя обезьянка.

С легкостью узнаю в девочке Лизу, поскольку Зарина стоит возле отца, держится за его руку и наблюдает, как медленно-медленно кобыла переставляет ноги, удерживаемая за уздечку Арсланом. Моя Лиза точно бы прыгала вокруг и размахивала руками. Она и сейчас не может усидеть в седле и пытается подпрыгивать, подгоняя лошадь. Но Бакаев явно говорит ей, что спешить нельзя. Стараюсь унять в себе страх и инстинктивное желание подбежать и стащить ребенка с огромного животного, но успокаиваю себя, всего лишь замедляя шаг. Бакаеву доверяю полностью, с Лизой ничего не случится.

— Мам! Мам! Смотри, я катаюсь на лошадке! — кричит малышка, а я машу ей рукой, не сдерживая радостной улыбки. Однажды мы поехали в громадный парк аттракционов. Каких только каруселей там не было! Но ни одна самая быстрая и опасная не вызывала у моей дочери и доли того восторга, что она испытывает сейчас, оседлав под руководством отца лошадь.

— Здорово! — восторженно смотрю на дочку, а потом встречаюсь взглядом с Арсланом, чувствуя, как бухает в груди сердце. Он похож на английского денди, отправившегося на конную прогулку. Высокие кожаные сапоги, строгая рубашка, плотные брюки. Отгоняю от себя непрошеные порочные мысли, пытаясь унять зуд в пальцах. Хочу его коснуться, до боли хочу ощутить его кожу под руками, вплести пальцы в шелковистые черные волосы, почувствовать вкус его губ… снова… Внезапное желание ослепляет своей силой, поражает до глубины души. Меня невероятно гнетет, что я упустила шанс и потеряла целую ночь в его объятиях. Сбежала как дурочка…

— Зарина, теперь ты, — слышу сквозь шум в ушах голос Бакаева и наблюдаю, как с ровной идеальной осанкой и умелой посадкой дочка седлает лошадь. Определенно, она делала это не раз.

— Тетя Оксана, а ты будешь кататься? — спрашивает меня спустя какое-то время, совершив круг по загону без поддержки отца, что заставило меня на время позабыть о своих непрошеных чувствах к Бакаеву и беспокоиться за ее безопасность. Успокоилась только тогда, когда огромная коняка отошла поесть травы, а моя кроха подошла ко мне.

— Я… Ну, я даже не знаю.

Она улыбается моей заминке, чувствуя свое превосходство.

— Это несложно. Или ты боишься? — вовсю улыбается, вызывая у меня дух соперничества.

— Нет, нисколько. Держите корзинку, девочки.

Смело направляюсь к Бакаеву, который смотрит на меня с нечитаемым выражением лица. В его руках уздечка, и он подставляет мне руку, держа ее кверху ладонью на уровне стремени. Предварительно он опустил его пониже, специально для меня.