Я заберу у тебя ребенка

— Положи руку мне на плечо, ногу поставь мне на руку и подскакивай, садясь в седло.

Звучит достаточно просто, и я выполняю команду, но отчего-то оступаюсь и неловко проваливаю свою первую посадку на лошадь. Она фыркает и трясет мордой, обнажая крупные зубы, чем меня безмерно пугает. Отшатываюсь, но Бакаев подталкивает в спину, а гнедую хлопает по шее.

— Тшш, Клеопатра, — тихо уговаривает Арслан и угощает строптивую красавицу кусочком сахара.

В этот момент мою пытку прерывает Хаким, за что я ему безмерно благодарна. Не могу объяснить страх перед лошадью. Уверена, что она меня не сбросит, Арслан не позволит, это просто какое-то инстинктивное нежелание подвергать себя опасности. Точно так же я перестала кататься на коньках после рождения дочери, боясь сломать оба запястья, как случилось с моей знакомой при падении. Я должна быть целой и невредимой ради моих девочек.

— Если хотите увидеть жеребенка, то поторопитесь, — зовет он девочек, и я делаю шаг вперед, чтобы последовать за ними, но Арслан зачем-то ловит меня за руку. Смотрю сначала на наши сомкнутые ладони, а потом в его глаза, которые сверкают янтарем в солнечном свете. Ветерок треплет его волосы, а губы произносят просьбу-приказ:

— Останься. Разберутся без нас. Хочу, чтобы ты покаталась на лошади.

— Я не знаю, получится ли у меня, — мнусь, аккуратно выпростав руку, и Арслан нехотя позволяет мне ее убрать, но тут же делает шаг вперед и выполнят ту же операцию, что и ранее. Молча подставляет руку на уровне стремени, только зачем-то до этого снимает седло, подталкивает меня пониже спины, и я практически взлетаю на спину лошади, покачиваясь и хватаясь за гриву. Тут же отнимаю руки и поднимаю их кверху, будто сдаюсь. Чувствую себя такой испуганной, беспомощной.

Арслан вдруг делает нечто невообразимое. Он в мгновение ока оказывается позади меня! Садится рядом и берется за уздечку, перехватывая ее покрепче.

Я же — не могу дышать. Он окутывает меня тягучим жаром, своим дерзким пряным ароматом, щекочет шею своим дыханием. Отстраняюсь — но бесполезно. У меня нет ни малейшего маневра для побега."

"А потом он что-то делает, и лошадь пускается в медленный галоп, потом скачет всё быстрее, быстрее. Сначала я ощущаю дикий страх, потом — невероятную радость, ветер свистит в ушах, мы со вторым всадником движемся синхронно, в унисон. Арслан подгоняет лошадь, а меня прижимает к себе за талию. Я чувствую его целиком, всего, хотя мы прижимаемся не всеми частями тела.

Головокружительная скачка приводит меня в восторг и заставляет бурно дышать и громко смеяться. Поворачиваюсь к Арслану, чтобы выразить свои бьющие через край эмоции, и он останавливает лошадь, еще больше врезаясь со спины в меня. Руками притягивая к себе и находя своими губами мои губы.