Яблоки из чужого рая

Надо кого-то лейтенантом призывать по разнарядке – меня и призвали. Вот и все, Анюточка. – Он вдруг вздохнул, и опять точно так же, как вздыхал Матюшка, когда, вертясь, случайно переворачивал тарелку с супом. – Так что я, можно сказать, своими руками все сделал, чтобы два года тебя не видеть.

– Почему? – растерянно спросила Аня.

– Сам не знаю, почему я все это ему ляпнул. – Теперь улыбка у него получилась жалкая. – Моча в голову ударила – вот как про такую дурость говорят."

"– Да я не про то! Почему ты собираешься два года меня не видеть? – воскликнула Аня.

 – Ты что, в казарме будешь жить?

Она плохо представляла себе, как устроена армейская жизнь. Может быть, лейтенанты должны жить вместе с солдатами? Или им все-таки дают какое-то жилье, или дают только настоящим лейтенантам, а тем, кого забирают после университета, никакого жилья не положено и они живут в казарме?

– Нет, в казарме я жить не буду, – объяснил Сергей. – Но где буду, непонятно. И уж точно, что не в Москве: не для того полковник старался. Ты что? – Он вдруг всмотрелся в Анины глаза. – Ты думаешь, что…

– Я не думаю, а знаю, – сердито сказала Аня.

Она впервые рассердилась на него, да еще как! – Я знаю, что буду жить с тобой – там, где ты будешь жить. И при чем здесь Москва?

– Москва здесь при том, – медленно проговорил Сергей, – что в ней находится университет, в который ты этим летом должна поступить.

– Я про университет ничего никому не обещала, – сузив глаза, отчеканила Аня. – А тебя я… тебе я… Перед Богом и людьми!

Она почти выкрикнула эти слова – и наконец заплакала. Произнесенные вслух, они звучали слишком торжественно и, может быть, даже смешно.

Но Аня-то знала, что они – правда, и ей было совершенно неважно, как эта правда звучит.

Наверное, Сергей это понял. Ни слова не говоря, он бросил сигарету в форточку и обнял Аню, прижал к себе. Он молчал все время, пока она плакала, и только сердце его стремительно билось у ее виска, и макушкой она чувствовала, как вздрагивает его горло.

Глава 4

Никогда она не видела таких лесов и такой реки!

Да она ведь и никаких лесов вообще-то не видела, а единственная река, которую ей приходилось видеть, кроме Москвы-реки, была Красивая Меча в Сретенском – совсем узкая, обмелевшая, хотя и с живописной запрудой на том месте, где когда-то стояла мельница.

Но сравнить Красивую Мечу с Сожем было просто невозможно. Сож оказался настоящей рекой, широкой и мощной – такой, про которую сразу хочется сказать: несет свои воды.

Ане казалось, что Сож и ее несет на себе, как лодочку, сделанную из древесной коры. Но это не пугало, а, наоборот, наполняло радостью и необъяснимой силой.