Яблоки из чужого рая

Но раньше – в самом начале, и потом, все время потом, кроме последнего этого года… Только из-за себя. Из-за слабости своей, из-за простой мужицкой дурости. Когда вместо головы, да что там вместо головы – вместо сердца, вместо всего! – другой орган.

– Но почему же только из-за этого? – словно сама себя успокаивая, проговорила Анна. – Хотя бы даже и в самом начале. Если уж она родилась… Что же, ты должен был делать вид, будто она родилась не от тебя?

– А она не от меня и родилась, – сказал Сергей. – Правда, дело совсем не в том, кто куда что сунул, чтобы она родилась, мне это теперь неважно. Да она такая девочка, что мне это и с самого начала было неважно. Но когда у меня с ее мамой… все это случилось, Мурке уже восемь лет было.

Если бы человек, которого час назад увезли в наручниках на «Скорой», вдруг вылез из-под кровати и начал бы стрелять, это потрясло бы Анну гораздо меньше, чем то, что она услышала."

"– Как… не от тебя?.. – разом осипнув, выговорила она и порывисто села на постели. – Но почему же… но ты же… Почему же ты мне этого не сказал?..

– Но ведь ты ни о чем меня не спрашивала, – помолчав, ответил Сергей. – Да и что бы я стал говорить: знаешь ли, я начал спать с Амалией несколько позже, чем она родила Марусю? Как будто дело в сроках. Можно, конечно, красиво воскликнуть: «Ах, я к ней ездил только потому, что полюбил ее девочку, как свою дочь!» Но зачем это? Это неправда. Мурку я, конечно, так и полюбил, но к Амалии ездил не только из-за этого. Я себя тогда ненавидел, теперь еще больше ненавижу, и я бы лучше язык себе отрезал, чем тебе об этом рассказывать, вот сейчас рассказывать… Но это правда, и не могу я больше тебе врать.

– Ты мне не врал, – с трудом произнесла Анна. – Ты разве не помнишь? Ты сразу сказал мне про… них обеих. Про Амалию и Марусеньку.

– Сказал, – кивнул он. – Когда уже невозможно было не сказать – ты все сама услышала. Когда Мурка наперстянкой отравилась.

– Какой наперстянкой? – не поняла Анна.

– Семенами наперстянки, – вздохнув, объяснил Сергей. – Они на мак похожи, эти семена, вот она их и наелась.

Что бы Анна ни говорила, как бы ни пыталась его «развеселить», но сердце у нее все-таки сжалось, когда она поняла, что он и спустя восемь лет помнит, как Мурка отравилась наперстянкой.

– У наперстянки красивые цветы. – Сергей взглянул коротко, исподлобья, и Анна поняла, что он все понял. – Темно-розовые такие колокольчики. Она их на пальцы надевала, а под ними рисовала фломастерами рожицы. И говорила, что у нее не пальцы, а человечки в колпачках. Прости, Анюта. Конечно, я все это помню.

Глава 16

Сергей был сердит на себя за то, что неправильно рассчитал время в дороге.