Яд твоего поцелуя (СИ)

— Я бы назвала эту комнату не спальня, а траходром, — гляжу вызывающе в глаза Быстрицкого, чтобы видеть его реакцию.

Как я и ожидала, там нет раздражения, наоборот, его заводит моя прямота.

— Вы думаете, что тут нужно все переделать? — спрашивает Даниил.

— Ну что вы, если вам нравится… Это же ваш дом.

— А если бы вы стали здесь хозяйкой? — закидывает приманку Даниил.

Господи, какие дешевые подкаты! Почему я раньше велась на это? Неужели мы, женщины, готовы слушать вот такие сладкие обещания из уст красивого мужчины вечно, даже не подозревая его подлости.

— Вряд ли я бы сделала спальню в таком цвете, — отхожу от Даниила.

— Это осталось от моей жены, — нагло врет Даниил, и я отворачиваюсь, чтобы никакая эмоция не выдала меня.

Как можно так наговаривать на якобы покойную жену? Я отлично помню, какой эта комната была раньше. Нежно-персиковые тона, кровать под кремовым покрывалом. И тогда Даниил заявлял, что ему все очень нравится! Какая двуличность.

— Какой она была, ваша жена? — спрашиваю Даниила и тут же поворачиваюсь, чтобы уловить эмоцию на его лице.

Быстрицкий морщится, но сразу расплывается в улыбке, видя, что я жду от него ответа.

— Я ее любил, и сейчас мне все еще тяжело говорить о Валерии. Ее смерть была для меня ударом. Погибнуть так нелепо… — выразительная скорбь, даже в глазах тоска.

Из Даниила вышел бы отличный актер, он умеет держать лицо.

— Пройдемте в столовую, ужин уже накрыли."

"Мы покидаем спальню, и я прячу облегченный вздох, мне тяжело было находиться в этой комнате. Там все дышит вульгарностью и развратом. Именно такой я вижу сущность Быстрицкого. Хорошо, что сейчас вместо любви к нему у меня внутри горит ненависть и злость.

Все силы кидаю на то, чтобы не выдать себя, а казаться заинтересованной, увлеченной Даниилом. Он так старается, я же должна дать ему хоть какую-то конфетку, чтобы сделать задел на будущее.

— Сочувствую вашему горю, вам тяжело пришлось. Как вы справляетесь? — вежливо спрашиваю Даниила, когда он помогает мне сесть за красиво накрытый стол. Отодвигает стул, затем следит, когда я сяду. Сама галантность.

— Сейчас уже легче, особенно когда я увидел вас, — Даниил садится напротив, наливает в мой бокал еще вина, обновляет себе виски.

 — Вы словно свежий воздух в моей застоявшейся жизни. Такая красивая, нежная, живая…

— Живая… — задумчиво произношу я, глядя в глаза Даниилу. — Я рада, что вы пригласили меня сегодня. Увидела вас с другой стороны.

— Надеюсь, я вас не разочаровал? — улыбается Быстрицкий.

— Ну что вы. Мужчина, который так тонко переживает свое горе, — всегда трагедия. Потеря близкого человека, которого любил, не проходит бесследно.

— Валерия была для меня лучиком света, надеждой на крепкую и полную семью.