Ярче солнца

– Я не делала ничего подобного! - воскликнула Элли. - Ничего подобного!

На пороге оранжереи появилась Клер.

– Кто-нибудь издох в оранжерее? - спросила она. Глаза Элли превратились в узенькие щелки.

– Нет, но мой муж может умереть, если произнесет еще хоть одно унизительное слово обо мне.

– Элли, - увещевающим тоном проговорил Чарлз. - Я не думаю, что ты это сделала с умыслом. Просто…

– А-а! - завопила Элли, вскинув вверх руки. - Если я еще раз услышу эту фразу, я закричу!

– Ты уже кричишь, - заметила Клер. У Элли появилось желание задушить стоящую перед ней девчонку.

– Некоторые люди не очень хорошие садоводы и огородники, - продолжала разглагольствовать Клер. - В этом нет ничего плохого. Я сама не умею обращаться с растениями. Поэтому мы и нанимаем садовников.

Элли перевела взгляд на Чарлза, на Элен и затем на Клер. На их лицах было написано нечто вроде сочувствия и сожаления, словно они встретились с существом приятным, но страшно неумелым.

– Элли, - сказал Чарлз, - вероятно, нам нужно это обсудить.

После двух дней молчания внезапная готовность Чарлза обсудить ее очевидную неудачу в оранжерее вывела Элли из себя.

– Мне нечего обсуждать, - выдавила она. - Ни с кем из вас!

И выбежала из оранжереи.

Чарлз позволил Элли протомиться в своей комнате до вечера, затем решил, что все-таки надо пойти к ней и поговорить. Он еще никогда не видел ее расстроенной до такой степени, как в это утро. Конечно, он знал ее всего лишь чуть больше недели, но так или иначе не мог предположить, что эта энергичная и смелая женщина, на которой он женился, может быть до такой степени подавлена."

"За эти дни Чарлз успел несколько остыть после их последнего спора. Он понял, что Элли просто-напросто проверяла его.

Она не привыкла к светским порядкам, потому и разразилась такой бранью. Она успокоится, когда привыкнет к своему замужеству.

Чарлз постучал в дверь сначала тихонько, затем погромче, но ответа не услышал. Лишь на третий его стук послышалось нечто похожее на ""Войдите!"", и он просунул внутрь голову.

Элли сидела на кровати, закутавшись в одеяло, которое, должно быть, привезла из дома. Оно было весьма простеньким - белое с голубой вышивкой - и уж конечно, не могло отвечать претенциозным вкусам его предков.

– Тебе что-то надо? - бесцветным голосом спросила Элли.

Чарлз внимательно всмотрелся в ее лицо. Глаза ее были красными, а сама она, закутанная в громадное одеяло, казалась маленькой и юной. Элли что-то держала в левой руке.

– Что это? - спросил он.

Элли посмотрела на руку, словно забыла, что в ней что-то есть.

– Ах, это? Это портрет моей матери.

– Он очень дорог тебе, насколько я понимаю? Последовала долгая пауза, в течение которой Элли решала, стоит или не стоит делиться своими семейными воспоминаниями.