Игра без правил

– Хороший был удар, – сочувственно сказал Комбат своему соседу, который медленно, словно не веря своим глазам, опускался в кресло, из которого вскочил в самом начале стремительной атаки Зверя. – И рука была хорошая, вот только кто-то ее по ошибке дураку пришил, а он взял и не уберег. А вы что же, на него деньги поставили?

Сосед не успел ответить, потому что откуда-то сверху и, как показалось Борису Ивановичу, спереди раздался властный голос:

– Дайте свет на зрителей!

Амфитеатр залило светом. Люди начали растерянно подниматься с мест, оглядываясь и переговариваясь, привычный порядок вещей явно был нарушен на самом интересном месте.

В связи с этим почти никто не обратил внимания на то, как с ринга унесли продолжающего издавать хриплые вопли Зверя. Французов тоже стоял столбом посреди ринга, озираясь по сторонам и явно не понимая, что произошло.

– Прошу всех оставаться на своих местах и сохранять спокойствие, – снова раздался тот же голос. Он был таким уверенным и властным, что у Комбата мелькнула дикая мысль: уж не милицейский ли это рейд?

Впрочем, голос немедленно опроверг это лишенное оснований предположение:

– Показательная схватка состоится после того, как из зала будет удален человек, не имеющий права здесь находиться.

Теперь Борис Иванович разглядел, откуда доносился голос: на противоположной стороне амфитеатра примерно в метре над головами сидевших в последнем ряду зрителей располагался неприметный балкончик, на котором стояли двое. Говоривший, как понял Комбат, был, вероятнее всего, тем самым Гороховым, а второй был определенно знаком Борису Ивановичу.

– Ах ты, сучонок, – негромко сказал он, адресуясь к Рябому.

– Все-таки надо было тебя замочить.

– Прошу всех сесть, – сказал Стручок, сверля Комбата недобрым взглядом. – Охрана, в зал. Сторона ""Б"", второй ряд, высокий мужчина с усами.

Теперь все, кроме Рублева, сели. Комбат стал поспешно пробираться к проходу, немилосердно оттаптывая ноги и отбивая пытавшиеся вцепиться в него – впрочем, без особого энтузиазма – руки. Толпа с интересом наблюдала за новым щекочущим нервы представлением. С разных концов зала навстречу Рублеву спешило человек десять охранников.

Распахнувшаяся дверь выплюнула еще несколько человек в одинаковых пиджаках, потом еще. В тишине отчетливо лязгнул автоматный затвор.

– Не стрелять, кретины! – надсаживаясь, прокричал Стручок.

Публика испуганно ахнула, истошно завизжала какая-то женщина. Комбат уже стоял в проходе и неторопливо расстегивал пиджак одной рукой, другой заталкивая в карман дурацкий галстук-бабочку. Галстук все время скользил мимо кармана, и Рублев в конце концов просто бросил его на пол.